— Ах ты, негодник! — из-за дома на улицу выбежала молодая женщина в простом домотканом сарафане, держа в руках мокрое полотенце. — Ты куда ж лезешь-то, голову сломя! А если бы воевода коня не успел бы остановить⁈ Ах ты!..

И размахнувшись, со всей силы огрела неслуха полотенцем по спине.

— Погоди гневаться, красавица! — улыбнулся Радомир, разглаживая усы. — Ничего ведь не случилось! Цел твой шалопай!

— Так, воевода, от испуга это я! — женщина — по всей видимости, мать мальчугана — смахнула с лица прядь волос, выбившуюся из-под пёстро разукрашенного платка. — Конь твой ого-го ведь, задавит и не заметит! А Лесьяр тот ещё сорванец, за ним глаз да глаз нужен!

— Справным воином будет! — заметил подъехавший к Радомиру сотник Милонег. — Дружине потребны такие шустрые!

— Рано ему ещё о ратной славе думать! — шлепком пониже спины женщина отправила сорванца прочь. — Сперва пусть школу закончит, уму-разуму там наберётся!

— Это да, — согласился Радомир. — Воин должен быть грамотен, а иначе как ему самому лук, к примеру, изготовить? Это не так просто, как кажется на первый взгляд.

— Вот и я о том же говорю, — женщина посмотрела в ту сторону, в которой скрылся мальчуган. — Прости, воевода, но у меня дела…

— Да тебя никто и не задерживает! — усмехнулся Радомир.

Женщина поправила съехавший набок платок, окинула взглядом подъехавших ратников княжеской дружины, сердито сдвинула брови и, перекинув полотенце через плечо, быстро удалилась, скрывшись за углом дома.

В расположенный в тринадцати верстах от стольного Смоленска небольшой городок Ольша воевода смоленского князя Изяслава Светозаровича Радомир с отрядом отборных воинов прибыл для того, чтобы встретить возвращающегося в Смоленск из Полоцка «служилого человека» Оррина, сына обрусевшего варяга-наёмника Хемминга Эйрикссона и Любавы, дочери мастера-стеклодува Третьяка. Словосочетание «служилый человек» являлось всего лишь словосочетанием, на деле же Оррин выполнял для смоленского князя разные деликатные поручения, связанные с тайными операциями и разведкой. Нынешнее дело касалось проблем со шведами, которые, основав форпост в устье Двины1, стали частенько тревожить границы союзного Смоленску Полоцкого княжества. Кроме военных набегов, шведы установили слишком высокие пошлины на провоз смоленских и полоцких товаров по Двине, что тормозило внешнюю торговлю русских княжеств с Готландом, Эзелем2 и Данией. Полоцкий князь Рогволд предлагал смоленскому князю Изяславу заключить тройственный военный союз, куда вошло бы и Изборское княжество, и объединёнными силами предпринять военный поход на шведскую крепость в устье Двины, а в более отдалённой перспективе — разделить латгальские земли между Полоцком и Изборском и ввести льготы для смоленских купцов. Однако Изяслав проявлял осторожность в данном вопросе, хотя и не отказывался от возможной помощи своему соседу. Ведь в перспективе это означало укрепление внешнеторговых связей Смоленска и усиления влияния княжества в регионе Варяжского3 моря.