Блюдущий беспомощно взглянул на него, Аскольд подмигнул несчастному. Колдуна охватывало идиотское истерическое веселье. Сидеть здесь прямо на чьем-то алтаре, смеяться им в лицо и знать, что через несколько минут, когда ему наскучит представление, наместник будет кататься по земле с диким воплем, безуспешно пытаясь сбить пожирающее его пламя, выть, как свинья на бойне, поджариваясь заживо, вместе со всей своей сворой. Колдуна, в отличие от Рёгнера, не связывает страх прогневать короля, и благородства в его сердце нет, сколько ни ищи. Жаль лишь, Проповедница будет плакать. Горько рыдать о своей несбывшейся детской мечте примирить всех со всеми, вдыхать запах опаленной плоти, видеть трупы и понимать, что причиной этой резни невольно стала сама. Она никогда ему не простит. Жалко, они почти подружились, но что поделать. Такого уж свойство всех детских мечт – они не сбываются. А осколки, на которые они разлетаются, разбиваясь, ранят в самое сердце.

Блюдущий снова завел какую-то нудятину, Рёгнер топнул сапогом.

- Хватит, к Шамору протоколы! Не желаю находиться в одном помещении с этими выродками дольше, чем это необходимо. Какие твои гарантии, колдун? Как я могу быть уверен, что ты уберешься отсюда, как обещаешь?

Аскольд пожал плечами.

- Честное слово устроит?

Рёгнер, должно быть, пошел багровыми пятнами, но на и так багровом лице их было не видно.

- Но ведь у вас нет выбора, не правда ли, наместник? Вы пойдете на все, лишь бы получить шанс от меня избавиться.