Повинуясь знаку Рёгнера, наемники подтащили к ним еще двоих выживших. Пленников.

- Смотри, колдун, вот те, за кем ты сюда пришел. У тебя есть выбор. Я могу убить их быстро. Проявить милосердие. Вдруг оно еще осталось в моем черном сердце. А могу убивать медленно. Знаешь, некоторые из тех, кто попался нам в прошлый раз, жили неделями, один протянул почти месяц. В полном сознании и душевном здравии. Хотя не могу сказать, что в целости. И не потому, что что-то знал и упорно не желал рассказывать, о нет. Все скудные крохи информации, что у него были, он вывалил палачу на третий же день. Просто потому, что мне так хотелось. Вы мне не нравитесь, Трехпалый. Вы, колдуны. Мне не нравится, что вы живете на свете, что вы дышите воздухом, едите хлеб, развлекаетесь с женщинами. Вы – оскорбление всего рода человеческого, то, чего не должно существовать. Даже демоны, эти темные твари, и те вас уничтожают. И вы перестанете существовать, рано или поздно престанете, и никакая Лофт вам не поможет. Но мы отвлеклись. Я могу проявить милосердие. А могу распиливать их по кусочкам. Отрублю пару пальцев и буду гадать, не сдохнут ли они от боли, не загноится ли рана и не сгниют ли они заживо. Как ты когда-то. Помнишь? Мы с Гисидором держали пари, умрешь ты или нет. Условием было либо убить тебя, либо отправить в лагерь. Ты не представляешь, сколько раз я пожалел, что проиграл тогда. Я могу содрать с них кожу, а в горло залить раскаленный свинец. А тебя заставлю смотреть. Как тебе такая перспектива? Ты ведь славишься у нас заботой о своем маленьком войске, говорят, это единственная человеческая черта, которая в тебе осталась. Так что выбираешь?

Колдун сплюнул кровью.

- Я не настолько наивен, чтобы думать, что могу выбирать.

- Ну отчего же. Может, если ты доставишь мне другую маленькую радость, я откажусь от этой. Поцелуй мне сапог.

Аскольд скривился.