Сам Ромка идти не мог, поэтому охраннику пришлось, обхватив его за талию, помочь доковылять до камеры. А там Зурабов просто швырнул его на пол. Ромка попытался встать, но не смог. А ведь надо, ему ужасно захотелось сходить по малой нужде. Как бы не обмочиться, вот позорище будет.

Пацаны подхватили его за руки и помогли пристроить на нижней кровати.

- Мне бы помочиться.

- Пошли, - и они его подтащили к параше.

Ромка напрягся, но ничего, кроме боли, не было. А ведь очень хотелось!

- Долго ты там? - недовольно спросил Игорь.

- Подождите, не могу.

Наконец удалось добиться требуемого, но одновременно жуткая боль ударила Ромку по пояснице.

- Ого, он кровью ссыт! - воскликнул кто-то.

Ромке было не до того, кто и что там говорит. Он смотрел и тихо ужасался - он мочился кровью.

- Почки отбили, - тихо прошепелявил Сережа.

- На каторге быстро загнешься, - посочувствовал Игорь, помогая Ромке дойти до кровати.

Остаток дня он пролежал, почти не двигаясь. Это что же, он калека? Теперь будет ходить по стеночке? А почки, он слышал, еще и отрезают. Как тогда жить? И в суд его не повезут, раз ходить не может, то все заочно сделают. И Артуро не выручил, и сам загибается.

Даже тарелку перловой каши, притащенную парнями с кормушки, открывшейся на раздачу ужина, он есть не стал. Зачем? Теперь уже все. С ним все.

С этими мыслями он и заснул, точнее, задремал, постоянно просыпаясь то от снившихся кошмаров, то от усиливавшейся боли в пояснице. Окончательно проснулся Ромка на рассвете, опять страшно тянуло сходить по маленькому. Кстати, а почему он здесь? Это же кровать Игоря. А, вон он где. На второй полке. Спасибо, ему бы наверх не забраться даже с чужой помощью, а уж одному вниз спуститься...

Ромка с трудом опустил ноги на пол и, шатаясь, стараясь не упасть, пошел к параше. Опять долго стоял, боясь увидеть кровавую мочу. Вновь стало очень больно. Зато оказалось, что моча явно посветлела. Ему лучше стало? Правильно, если после адаптации, связанной с переходом через окно в новый мир, всевозможные болячки быстрее заживают, то и с отбитыми почками организм пытается справиться. Может быть, калекой не останется?

А обратно до кровати он шел уже легче. Потому что помочился? Или ноги размял? То, что организм пошел на поправку, он догадался еще и потому, что очень захотелось есть. Тарелку холодной и противной гороховой каши на завтрак он умял раньше всех. Точно, на поправку идет!

К обеду Ромка понемногу вставал, боль заметно стихла. И моча уже не красноватая, а только мутная. И если бы не мысль об обещанном новом допросе с битьем, настроение было бы вообще приподнятым. И когда снова открылась дверь, и хриплый голос потребовал его на выход, внутри Ромки сразу все сжалось, а ноги стали ватными. Он так и пошел, ковыляя на негнущихся ногах. Его провожали три пары сочувственных глаз.