— Нет. Челнок чрезвычайно надежен. Изначально он разрабатывался как спасательная капсула… Ну, не суть. В общем, он надежен. Он способен защитить вас даже в центре крупной звезды. Павел Семенович, если вас напрягает круговой обзор, скажите мне. Сейчас картинка транслируется вам напрямую на сетчатку глаза. Я могу позволить вам смотреть собственными глазами. Не так зрелищно получится, но привычнее.

Шварцман обнаружил, что вцепившиеся в невидимые подлокотники пальцы, сведенные судорогой, неприятно ноют. Пару раз глубоко вздохнув, он попробовал осторожно разжать их. Ничего страшного не произошло. Сверху все так же холодно и ясно сияли звезды, солнце быстро опускалось за восточный край планеты, и вогнутая чаша внизу покрывалась тьмой.

— Все в порядке? — переспросил Хранитель.

— Да…

— Тогда следующая стадия. Павел Семенович, когда я предлагал вам полетать, я имел в виду именно полет, а не пассивное наблюдение. Приготовьтесь… полный контакт!

У него было твердое узкое вытянутое тело, парящее высоко в стратосфере. Кипящая сила переполняла, выплескивалась через край. Невидимые щупальца сенсоров протягивались вдаль, осязая каждую молекулу газа, каждую частичку пыли. Кожу ласкал теплый ветерок космических лучей, мелким градом отскакивал солнечный ветер. Он попробовал заглянуть за горизонт, и перед ним раскрылись новые дали – ураган вздымал тонны воды с поверхности яростно бушующего Восточного Океана, мертвенный суховей уныло тянул над оазисами Южной Сахары, в вулканических камчатских болотах угрюмо поджидали в засаде крокодилы. Он рванулся вперед, и воздух охотно расступился перед ним, и не осталось ничего, кроме бешеной скорости, кроме бесконечно сладостного ощущения упоительного полета, кроме острого, почти смертельного наслаждения жизнью… Он обратил внимание вверх, на звезды, такие далекие и одновременно – он знал это! — такие близкие, и он рванулся к звездам, и звезды рванулись к нему, и все померкло.

— Павел Семенович! Павел Семенович, очнитесь! — мягко, но настойчиво жужжал в ушах голос Хранителя. — С вами все в порядке, Павел Семенович?

Да заткнись ты, отмахнулся от надоедливого голоса Шварцман – и пришел в себя. Он все еще сидел в мягком кресле рядом с Хранителем, державшим его за руку. Лицо закрывало что-то мягкое и чуть пульсирующее, перед медленно фокусирующимися глазами не замечалось ничего, кроме серой поверхности непрозрачного сейчас лобового стекла. Начальник Канцелярии глубоко вздохнул и только сейчас почувствовал, как яростно бьется сердце.

— Вы оказались на грани инфаркта, — заботливо проинформировал его спутник. — Я задействовал экстренную терапию, еще немного – и пришлось бы вас везти в реанимацию.