Окрестности снова окрасились в серо-зеленые тона подводного мира.

— Собственно, для сканирования нам и не требовалось приближаться к кораблю, все можно проделать с базы. Это к вопросу о жучках в вашем сортире… — В голосе Хранителя мелькнула неприкрытая ирония.

— Откуда вы знаете, кто и когда провозит наркотики? — не обратив внимания на подковырку, осведомился Шварцман.

— Автоматические сканеры во всех портах крупнее прогулочного лодочного пирса. Не только в Ростании, по всему миру. Нам известны пути поставок наркотиков в любую страну. В Ростанию и Сахару, разумеется, в первую очередь.

— И… вы передаете ее… полиции? Каким образом?

— Когда как. Иногда анонимное письмо подбрасываем, иногда звонок неизвестного доброжелателя. Только мы редко сотрудничаем с полицией. Толку-то?

— Что? — положительно, сегодня день загадочных событий. Шварцман ошарашенно взглянул влево, но Хранителя, разумеется, не увидел. Там, где он предположительно находился, как раз проплывал косяк небольших юрких рыбешек. — Как – зачем? Вы же сами поставили необходимым условием ликвидацию наркотиков!

— Мы поставили необходимым условием, чтобы ВЫ приложили все усилия для уничтожения наркотранзита. Я имею в виду, Ростанию как государство. Мы не обещали делать за вас работу. Кроме того, Павел Семенович, я про другое. Какой смысл ликвидировать отдельные поставки, когда система в целом живет и развивается?

— Мы работаем как можем! И СОД, и оперативный отдел Канцелярии…

— Да бросьте, Павел Семенович! — окружающий подводный мир исчез, и Шварцман снова оказался в тесной кабине челнока. — По вашему же собственному приказу расследование проведено. Вы прекрасно знаете, кто строил коридоры для ввоза наркотиков. Ведь знаете же, верно?

— Сашка…

— Верно. По личному приказу господина Треморова Александра Вячеславовича все делалось. Я даже могу объяснить, зачем. Транитин быстро вызывает привыкание. Хотя он не так разрушителен для физиологии, как более серьезные наркотики, и немногим вреднее алкоголя, отказаться от него практически невозможно. Слишком сильная ломка. Если бы мы не вмешались, уже через полгода-год в Ростании не менее пятидесяти миллионов человек уже плотно сидели бы на нем. А еще через год, когда полностью развернулись бы производства внутри страны, и все двести. А зависимых людей очень легко контролировать.

Шварцмана тряхнуло, и он обнаружил, что кресла челнока, ранее параллельные и почти горизонтальные, приняли нормальное положение, разъехались и развернулись друг к другу. Теперь он сидел напротив Хранителя словно в небольшом кабинете.