— Прошу прощения, что проявил невежливость. Да, кстати, Павел Семенович, — голос Хранителя стал задумчивым. — Я вижу, что наша маленькая экскурсия произвела на вас заметное впечатление. Думаю, жестоко поманить вас таким пряником и снова выбросить назад, в надоевшую реальность. Чего стоит жизнь, в которой нет места сказке? Возьмите-ка.

Хранитель протянул Шварцману маленькую прозрачную вещицу, изгибающуюся полумесяцем. Начальник Канцелярии недоверчиво посмотрел на нее, затем на спутника, но предмет взял.

— Ничего серьезного, просто игрушка. Если наденете на запястье и закроете глаза, то полетите, когда захотите. Нет-нет, — Хранитель рассмеялся. — Не воспринимайте мои слова так буквально, физически вы останетесь на месте. Но вы сможете с помощью своего сознания управлять… хм, как бы назвать такую штуку? Ну, нечто вроде миниатюрной летающей телекамеры. Она в состоянии перемещаться над планетой в любое место по вашему выбору и транслировать изображение вам в глаза, как сейчас, в челноке. Управление простейшее, вы быстро освоитесь. Считайте, что мы немного компенсируем беспокойство, которое вам доставляем.

Хранитель снова стал серьезным.

— Правда, Павел Семенович, летать камера сможет на высоте не ниже десяти и не выше ста пятидесяти километров от уровня моря. Кроме того, встроенные ограничители не позволят использовать игрушку для серьезных дел вроде разведки сахарских военных баз. И работает браслет только для вас, другому не передать. Все понятно?

Шварцман долго смотрел на браслет, потом перевел взгляд на Хранителя.

— Вы редко делаете что-то просто так, — сухо заметил он. — Боюсь, что игрушка, как вы выражаетесь, окажется с подвохом, — он решительно протянул полубраслет назад. — Спасибо за заботу, но я не возьму.

Хранитель не пошевелился.

— Мы действительно редко делаем что-то просто так, — мягко проговорил он. — Но основной наш принцип – не нарушать доверие людей. Павел Семенович, я даю вам честное слово: мой подарок не делает ничего такого, что вы имеете в виду. Разумеется, вы можете не поверить мне, — он поднял руку, останавливая Шварцмана, — но я говорю правду. Речь идет всего лишь о компенсации за неприятности.

Шварцман испытующе смотрел на него. Лицо Хранителя, невыразительное и незапоминающееся, оставалось абсолютно бесстрастным. Внезапно начальнику Канцелярии ужасно захотелось еще раз испытать то дивное ощущение полета, которое он пережил несколькими минутами ранее. Он стиснул в вспотевшей ладони подарок и медленно сунул его в карман пиджака.

— Хорошо, я поверю вам, — его голос был хриплым. — Если вы дарите от чистого сердца, то… спасибо! — Голос начальника Канцелярии пресекся, он прокашлялся. — Однако мне и в самом деле пора возвращаться. Верните меня в кабинет.