— Шеф, я… — судорожно забормотал Дуболом. — Они только что появились! Только в двух городах – Моколе и Сверлинске! Они все в разработке…

— А может, и не надо их в разработку? — голос Народного Председателя, казалось, источал мед. — Может, действительно сами управятся? Еще и оружие им выдать, глядишь, и вычистят заразу. Одним махом, так сказать. А ты нам тогда и вовсе не понадобишься. Упраздним одним махом и криминальную полицию, и Общественные Дела. Зачем они? Простые люди и так неплохо справляются. В истинно народных традициях, так сказать.

— Нет, шеф! Не надо! Я их за глотку возьму, вот увидите! Недели не пройдет, как всех к ногтю!..

— Кретин! — рявкнул Треморов, уже не сдерживаясь. — Осел! Олух новорожденный! Как, по-твоему, твое «за глотку» будет выглядеть? Служба Общественных Дел разгоняет народные дружины, защищая уличных торговцев наркотиками? Совсем умом тронулся?

Народный Председатель шумно выдохнул, успокаиваясь.

— Мне плевать, что подумают наши овцы. Плевать, о чем они начнут шептаться по кухням. Но далеко не плевать, что скажет по такому интересному поводу Сахара, особенно сейчас. Если Маронго заподозрит, что мы кормим иностранные бандитские семьи, не видать нам не то что кредитов – горсти песка из пустыни!

— И что же делать, шеф?.. — Дровосеков почувствовал, что у него дрожат пальцы, и поспешно сжал кулаки. — Наши планы…

— Планы остаются. Но запомни: я хочу чтобы овцы на самом деле стали овцами. Чтобы они сидели на бутылке, игле, дозе, колесах, как угодно! Чтобы они думали только о том, как вернуться домой к своей заначке, а не о пустых магазинах и прогнившей канализации! И ты, дружок, придумаешь, как по-тихому прикрыть самодеятельность с дружинами. А не придумаешь или устроишь публичный скандал – сотру в пыль. Понял? Тогда свободен.

04.08.1582, суббота

04.08.1582, суббота

Кабинет казался огромным и пустым, как зимний санаторий. Тишина давила на затылок, стремясь раздавить и без того раскалывающуюся голову. Начальник Канцелярии нехотя полез во внутренний карман пиджака, извлек стеклянную трубочку и сунул под язык крохотную белую таблетку. Пару минут спустя боль отступила, но тишина навалилась еще сильнее.

Поток воздуха от вентилятора слегка колебал разложенные на столе бумаги. Шварцман еще раз скользнул по ним взглядом. Расшифровки стенограмм и магнитофонных записей допросов. Отчеты наружного наблюдения. Графики движения поездов и грузовиков. Статистические сводки из больниц и диспансеров… Он прикрыл глаза и снова увидел серый чужой мир, как его передавало странное устройство на машине Хранителей. Бесцветный, словно картонный, силуэт разгружающегося сухогруза, и в трюме – обведенный красным параллелепипед контейнера. Большого, вызывающе большого контейнера с таким маленьким неприметным пакетом внутри… Если только Хранитель не соврал… но зачем?