Когда на потерявшего возлюбленную навалились шестеро, его удалось замедлить. Однако остановили его только после того как подоспел Уринай.

Обернувшегося Гулдана удалось прижать к земле «Проклятыми оковами», но даже после этого он не желал возвращаться в человеческое обличие.

— Моя…

— Гулдан, слушай меня! — ухватил его за острые уши друг. — Слушай меня! Алаишамин… Алаишамин кисео… Повторяй! НУ! Алаишамин…

— Марлен, — прошептала тварь сквозь острые зубы. На шее у него было целых два аркана. — Моя Марлен…

— Повторяй! — рявкнул Уринай и со всей силы влепил магу пощечину. — Повторяй за мной! Алаишамин! Кисео!

— Ала… Алаишамин, — прохрипел Гулдан. — Алаишамин, кисео…

— Алаишамин кисео

— Алаишамин… кисео…

— Алаишамин Гуладн… Ты чуть не рехнулся, — устало улыбнулся Уринай.

Маг не ответил. Он был способен повторять одно и то же: «Алаишамин кисео».

Уринай отпустил голову твари и встал на ноги. Понаблюдав несколько секунд, он дал отмашку караульным. Те по очереди снимали с него силовые арканы.

Поднявшись на ноги он внимательно оглядел собравшихся темных.

— Мне есть, что сказать, — произнес он и поднял руку к небу, проревев во всю глотку. — МНЕ ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ!

Из палаток начали подтягиваться оставшиеся темные. Тут были и старики, и дети, и женщины.

— Мне есть, что сказать, — повторил Гулдан, когда собрались все, кто еще мог ходить. — Нам некуда идти. Нас нигде не ждут. Саторцы перекрыли выходы из этой долины. Они нас не выпустят, пока имперцы не перебьют нас до последнего. Единственный путь — через войска императора.

— Тоже мне новость, — проскрежетала сгорбленая старуха.

— Нас разобьют, — не обращая на нее внимание, продолжил маг. — Это лишь вопрос времени. Мы проиграли, но у нас еще есть один ход.

Гулдан притих и над поляной повисла тяжелая тишина.

— Мы можем убить императора, — закончил он.