— Но она есть, — Рок выпутался из постельного белья, на коленях подполз ко мне, хватая за руки. — Эта власть есть у таких же женщин, как ты. Ты — одна из тех, кто может изменить всё. Королева — такая же ведьма, она лишь подписала пожизненный договор. Так чем ты хуже? Чем ты хуже дочерей Лунной жрицы, если они целыми днями молятся своей глухой богине, а вы спасаете этот мир?

Его глаза горели настоящим пламенем Подземья: тёмным, жарким, завораживающим, затягивающим… Я была почти уверена, что Рок не сказал ни единого лживого слова. Но разве бывает так хорошо? Разве можно заплатить одной-единственной ларой за счастье целой страны?

— Научи меня.

Демон прижал мою ладонь к сухим горячим губам:

— Тебе понравится, кири.

И обучение действительно шло. День за днём, раз за разом, страница за страницей. Я учила, запоминала, чертила непонятные руны, наизусть цитировала описание идеальных пассов и… неизменно не получала ничего.

Сегодня я не отрывалась от книги даже за ужином: осталась какая-то пара глав, которые бумажная упрямица никак не желала раскрывать, требуя присыпать сахаром корешок, чтобы открыть новую страницу.

Мама смотрела на нас, поджимая губы. Книга ей претила: женщина брезгливо отодвигала локтем, когда та лежала на столе без присмотра. Причём, неприязнь к фолианту мама демонстрировала и без повода, будто нарочно раздражая меня.

— Убери эту пакость из-за стола! — она отодвинула сахарницу от завидущих тонких лапок, которые учебник успел отрастить как раз с целью оккупации посуды.

— Она мне нужна, — пришлось пожертвовать собственной чашкой сладкого чая, чтобы временно компенсировать тягу фолианта к десертам.

— Не перекармливай, — предупредил Рок, с наслаждением откусывая от золотистого куска сахара, — слипнется. Буквально.

В ответ книга высунула край закладки, словно дразнилась языком. Демон ответил тем же.

Сверяясь с текстом и больше похожей на каракулю схемой движения, я повела ладонью, приманивая сахарницу обратно. Сила внутри чуть всколыхнулась, заставив крышку вздрогнуть и едва-едва приподняться. Мама тут же прихлопнула её пятернёй и заслонила, как дорогого ребёнка. Я, уже увереннее, повторила движение — мама упрямилась. Вместе с раздражением и злостью на родительницу внутри росло что-то ещё. Что-то тёмное, жаждущее, чтобы его, наконец, разбудили, дали выйти из берегов. Ещё немного, самая капелька, и у меня получится… Сахарница треснула посередине: то ли я переусердствовала с заклинанием то ли мама с объятиями.

— Тьфу, бестолочь! — в сердцах бросила она. Нет бы чем умным занялась! — судя по указующему персту, под умным подразумевалось мытьё посуды. Желательно очень тщательное и вручную.