— Это очень тонкое заклятье, кири Брид, — пожал плечами Рок. — Если ваша дочурка займётся им сейчас, то протрёт до дыр не только тарелки, но и половицы. Передайте, пожалуйста, ещё одну лепёшку!

— Он мне в принципе не очень нравится, — фарфоровые осколки никак не хотели сметаться со стола, цепляясь и царапая поверхность, — но котом хоть терпимо: жрал меньше, — пояснила матушка. Демон равнодушно передёрнул плечами, мол, дело ваше, и сам подложил угощения в и без того полную тарелку.

— Мне тоже, — со вздохом признала я, отрываясь от мельтешащих в глазах строк. — Потому что меньше болтает.

— Мяу! — с достоинством ответил Рок, пододвигая к себе и мою тарелку тоже, закидывая лепёшку в рот сразу целиком.

— В таком случае, посуду может помыть фамильяр, — я мстительно опустошила его тарелку и добавила: — Вручную!

— Не может, — демон, чавкая, замотал головой. — Там же вода! Демоны боятся воды!

Я потёрла ладошки и припомнила:

— Глава сорок третья, «О тварях подземных и их слабостях». Вода шла сразу после имени Лунной жрицы и перед огурцами. Ты посмеялся над всеми тремя пунктами, а потом съел салат.

— С огурцом? — недоверчиво уточнил Рок.

— С огурцом, — кивнула я.

— Странно, — мужчина крепко задумался, ощупал зубы языком и со страдальческим видом отправился мыть посуду. — Вообще-то, я их терпеть не могу.

Мама требовательно сузила глаза. Кажется, я совершила ужасную ошибку: между страждущей разговора женщиной и уборкой умудрилась выбрать большее зло. А ведь так удачно удавалось избегать разговоров с ней наедине! То соседка сунет любопытный нос проверить, правда ли у нас завёлся свой демон и стоит ли продолжать пакостить или это отныне чревато для здоровья; то сам Рок вставляет колкие замечания, сводя на нет всю серьёзность беседы; то я сбегаю чуть раньше, чем она начнёт причитать. Но на этот раз мама вцепилась мёртвой хваткой:

— Девонька моя, ты уверена в том, что делаешь?

— Не понимаю, о чём ты, мама, — я спряталась за фолиант, но тот, видимо, надеясь поучаствовать в маленьком скандале, захлопнулся без моей помощи, выпустил маленькие ножки по углам и отполз к краю стола. Да ещё и отрастил огромное ухо посередине обложки, чтобы не пропустить ничего интересного.

— Ты прекрасно меня понимаешь, Триста. Глупышкой ты никогда не была.

— Разве? — я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Когда связалась с Антуаном, я вела себя как редкостная идиотка. Ты первая мне об этом сообщила, когда… — я тяжело выдохнула, но закончила ровно. — Когда он соблазнил и вышвырнул меня.

— Я ляпнула это сгоряча, — мама устроилась напротив, повторяя мою упрямую позу. — Любая мать на моём месте сказала бы то же самое.