– Да со второй мировой которое осталось. Корова там у нас подорвалась.

– Давно?

– В том году. Весной – в апреле, вроде.

– Так что насчет киношников? С кем вы там разговаривали? Много людей видели?

Участковый снова задумался, а потом вдруг разорался:

– Да что вы пристали ко мне? Не видите, плохо человеку! Устал, отдыхает… приходите завтра как положено, с заявлением…

– Каким еще заявлением? – удивилась Рапида.

– С любым!

И дверь захлопнулась перед самым нашим носом.

– Он что там – вообще в край охуел? – выругалась та и забарабанила в дверь рукоятью непонятно когда оказавшегося в его руке пистолета.

– Эй, прекрати, подруга, – Мистик перехватила ее за локоть, – Не видишь что ли – чистят его. Причем, судя по всему, регулярно: как только речь о том, что за речкой творится заходит, так сразу память начисто отшибает. Думаю, что тут не у него одного такие «провалы». Можно в магазине еще поспрашивать или в больнице местной, но вряд ли услышим что-то новое.

– Минное поле, значит… – Физик достал сигарету и закурил, – Как думаете, врет?

– Дядь, а дядь, – на заборе сидел рыжий мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, – А пистолет у тебя настоящий? – указал он на висящую у мехвода на поясе кобуру.

– Ага.

– Дашь пострелять?

– Еще чего! Маловат ты для таких игрушек.

– А я вам про чудиков расскажу, что за речкой живут.

– Чудиков?

– Ну да. Я же слышал, как вы дядю Лешу про них спрашивали. Только он про то, что за речкой творится, говорить боится.

– Почему?