Впервые за эту войну я участвовал в операции, которую координировали тактики темных эйджел, и могу сказать вот что. ТАК воевать не только можно, но и нужно. Разве мог я себе представить, что до меня будет доводиться разведывательная информация в масштабах всего фронта, и, больше того, данные эти будут обновляться немедленно – сразу, как их получит товарищ Ипатий на космическом крейсере. И точно так же эту же информацию с той же скоростью будут получать командиры других танковых бригад и стрелковых дивизий, а артиллерийский огонь будет переноситься с одной цели на другую с такой виртуозностью, как будто там, наверху, этим делом заправляет хороший дирижер. В самом конце операции, стоило нам только начать оказывать давление – как противник сам убирался с нашей дороги, не желая подвергаться полному уничтожению.
– А как же те эйджел, которые служат Империи, – спросил Рузвельт, – неужели они в восторге от того, что их родственникам будет объявлена война на уничтожение?
Почему-то захотелось плакать… И я стоял навытяжку перед госпожой Арией, кусая губы и испытывая совершенно парадоксальные чувства: с одной стороны, я был безмерно рад, что война закончилась и я вернусь домой, но с другой стороны, ведь я стал другим человеком… я больше не смогу жить по-прежнему… мне казалось, что я теряю что-то важное – то, что уже я ужу почти ухватил…
Как ни странно, но Гальдер понял советского вождя, и помогла ему в этом, так же как и Гитлеру, таблетка автоматического переводчика. Впрочем, он с трудом мог понять, как все же согласился на предложенные ему прямые переговоры без посредников. Это была авантюра в стиле полета Рудольфа Гесса в Великобританию, но это сработало. С ним не только не случилось ничего страшного, но и, напротив, его приняли со всей доброжелательностью, а большевистский вождь сообщил, что будет вести с ним переговоры как с равным партнером, а не как с побежденной стороной, которая должна покорно уступать грубому диктату. Поэтому Гальдер сказал: «Благодарю вас, герр Сталин» – и направился к указанному месту.
– У нас на крейсере, – сказала она, – есть специально оборудованные места для ведения переговоров. Если хотите, то мы можем сесть по-европейски за стол или рассесться на подушках по обычаю вашего народа, а быть может, вы предпочтете повиснуть в невесомости, как это принято у моих соплеменниц, проводящих свою жизнь в пространстве и редко ступающих на поверхность бренных планет?