— Сегодня 1 января, капрал. С новым годом тебя! — доктор вошел, говоря вместе с шипением раздвижных дверей. — Здоровья тебе по больше, капрал!

Он рассмеялся, а потом положил ладонь мне на ногу. И, черт возьми, я это почувствовал!

— Хм, кажется, зря я это сделал, — пробормотал доктор с сомнением. — Показатели сбоят, что ли?

Он прошел мимо, встал справа. Я уже знал, что там расположен монитор, фиксирующий мозговую деятельность. Так, спокойно, Каратель. Ты же Каратель, ты в плену у врагов, помнишь? Нельзя показывать, что тебе удалось нарастить нервы, иначе все пойдет нахрен.

— Ну вот, теперь все правильно, — заявил Лекс, когда мне удалось успокоится. — Кстати, за все это время я так и не рассказал тебе, что случилось с твоей пациенткой. Ну, которую взяли вместе с тобой. Помнишь такую?

Конечно, помню. Как можно забыть такую тварь?

— В общем, умерла она, — с наигранной печалью сообщил доктор. — Как оказалось, нельзя просто взять и смахнуть поддерживающий основу основ живого организма. Когда ты влез в ее гены, все разрушилось. Так что, пожалуй, это не слишком радостная весть. Кстати, в себя она так и не пришла, как ни жаль.

Но ведь это рушит все мои выводы. Я убил ее вместо того, чтобы спасти. Выходит, мой вирус – лекарство только для меня самого? На что же надеется Лекс, ковыряясь в моем мумифицированном теле? Думает, ему удастся обойти структуру человеческих генов?

— Видишь ли, капрал, любой живой организм имеет несколько, скажем так, программ. Программа минимум – это дыхание, биение сердца и тому подобное. Именно поэтому мы не умираем, когда спим, а переходим к выполнению минимальной задачи – сохранение жизни. Это тебе удалось, но не до конца. Ты лишь отстрочил смерть ее организма. Как только кончился ее внутренний ресурс, я констатировал смерть.

Он зазвенел инструментами.

— Я понимаю, тебе наверняка больно это слышать, но ты должен понимать, одно дело – заставить дышать тело, в котором умер мозг, но воскресить уже мертвого – это уже намного сложнее. Кстати, могу тебя и порадовать, мы все ближе к разгадке, сегодня удалось повторить твой фокус, проделанный с контролершей. У нас на миссии погиб боец. Мы ввели ему твою модифицированную кровь и, только вдумайся, спустя шесть часов после клинической смерти его сердце начало биться само. Мы, конечно, подключили его к аппарату, это же не посторонний мутант, это наш человек. Хм, человек Рихтера, — поправился доктор. — Но – начало положено. А теперь, позволь мне взглянуть на твое сердце, вдруг это не сбой программы?

Треснула грудная клетка, заскрипел о кости скальпель. Черт, хорошо, что я нихрена не чувствую.