- Иван?
- Да?
- Скажи-ка мне, что ты об этом думаешь? - Раскин смотрел из окна на огородик, расположенный на заднем дворе, - вчера лило весь день напролёт, ещё и утром немного. Посмотри, вон там, где овощи, вода просто лужей стоит, видишь? А теперь глянь в конец участка. Воды нет. Как будто земля сухая и ей есть куда стекать. И растения там выглядят неважно. Нельзя сказать, что они завяли, но какие-то... поникшие?
Напалков согласно кивнул. Раскин правильно понял жест и продолжил.
- Может быть так, что растения выкопали, убрали в сторону, вырыли на их месте могилу и после этого вернули?
- Возьми одного из своих людей и идём проверим. Старший сержант и ещё один рядовой останутся с задержанным.
Через десять минут нашлись лопаты, а ещё через двадцать они вскрыли могилу, хотя правота Раскина была очевидна сразу. Рыхлая земля легко подавалась, и по мере углубления они ощутили смрадный запах, хорошо знакомый всем в стране, воюющей третий год. На дне ямы лежало обнажённое женское тело, тронутое разложением, но до сих пор узнаваемое. Руки и ноги связаны, рот застыл в крике. И чекисту, и майору милиции было понятно, что Нина оставалась живой и в полном сознании, когда муж хоронил её.
- Наверняка она молила о пощаде даже тогда, когда это урод закапывал её, - голос Раскина полнился ненавистью. - Боюсь даже думать, как он измывался над ней напоследок.
- Не все чудовища - гитлеровцы, - в словах Напалкова не было ни намёка на иронию. - Надо направить сюда бригаду, чтобы без шума извлечь тело и выяснить все обстоятельства смерти. Убийцу увезём сразу на допрос и как следует выпотрошим. Ну что, майор, здесь дело сделано на отлично. Я передам благодарности для тебя и для твоих сотрудников. Но это ещё не всё. Хабаров, как мы теперь знаем, не просто предатель, а ещё и жестокий убийца. Расследование этого преступления может вывести нас на других подобных мерзавцев. Это уже работа ЧК. И разберёмся мы с ними как следует, будь уверен.
Когда они вернулись в дом, Хабарова уже вывели в гостиную. Они затолкали его в машину, чтобы отвезти в местное отделение ЧК для допроса. Почти всю дорогу Хабаров тихо сидел в машине. Сломался он совершенно случайно, никто не мог бы устроить подобное. Сверху вновь полился звук авиационных двигателей. Не густое рычание "Тандерболтов", но тяжёлое, всеподавляющее гудение. По небу расползались широкие белые полосы, инверсионные следы от огромного строя B-17. Для Напалкова, Раскина и милиционеров это был вдохновляющий вид. Он вселял надежду на победу Родины и её союзников. Но на Хабарова бомбардировщики произвели потрясающий эффект. Он пришёл в первобытную ярость, завопил, выплёвывая бессвязные, несуразные оскорбления в адрес американцев и всех, кто позволил им приехать Россию. Его вопли продолжались до самого отделения.