— Отказываетесь отвечать?

— Вы не можете задавать вопросы и задания вне пройденного мною материала.

— Одна из компетенций аттестованного мага — способность адаптироваться к изменяющимся условиям и справляться с трудностями. Разве вы не овладели этой компетенцией?

— Матер Хазар, хватит давить на бедную девочку, — граф поморщился. — Я сам задам вопрос.

— А вас, граф, я прошу не вмешиваться, — с неприязнью ответит старикашка. — Ещё разберемся, почему вы так настойчиво защищаете студентку Энгерову. Сами ручались, что она готова к экзамену и точно сдаст.

Пусть та дорога, которую я перешла этому склочному дедку, приведет его к могильной плите. От всего сердца желаю, чтобы старый грубиян ежегодно приходил на кладбище и глядел на свой памятник, радуясь, что не лежит под ним.

— У меня недостаточно компетенций, чтобы нарисовать гр-рафик незнакомой печати, — голос сорвался на рычание.

— Ноль баллов, — припечатал гад. — Два балла за устную часть ничтожно мало. Это пыль в балльной системе экзамена, студентка. С такими баллами вас попросят никогда больше не колдовать даже в родном мире, а на Миране повесят клеймо бесталанной выскочки. Не стыдно?

Я окосела. Он что… Сейчас нахамил? Вот так просто взял и нахамил, поставив крест в строке второго вопроса и прочерк в практической части? За доли секунды, не дав мне оправдаться или потребовать справедливости, расписался в протоколе напротив имени председателя экзамена и шлепнул печатью.

— Старый хрен.

— Что? — ручка выпала из ослабевших мужских пальцев.

— Я говорю, в сегодняшнюю окрошку положат старый хрен, не рекомендую её употреблять. А результаты экзамена я оспорю, мсье. И мало вам не покажется!

Глава 30

Глава 30

Утерев с носа масляный подтек, мадемуазель Катверон на грани истерики сжала губы в тонкую полоску. Глаза давно были на мокром месте, сдерживаясь от водопада титаническим усилием воли. Слишком позорно рыдать под обвиняющими и виноватыми взглядами, надо крепиться, чтобы не разорвали.

— Янита, пожалуйста, выйди, — с нажимом повторила Лина, стоя на передовой. — Мы приготовим воздушный рис и запустим тебя обратно.

Незримая граница фронта пролегла между двумя столами и термоостровом, у которого сгрудились подруги. Вчерашние подруги. Сегодня приятные девичьи лица исказились еле сдерживаемыми проклятиями, готовыми обрушиться на источник хаоса. Сутки назад шестеро фей стояли плечом к плечу, а сейчас её откровенно выгоняют из кухни, раз и навсегда показывая, что Янита лишняя.

— Вы не имеете права, — бледное отражение мелькнуло в висящем медном казане. — Не имеете права меня выставить.

Уйти сейчас означает проиграть и показать себя трусихой, лентяйкой. В проницательных глазах наставницы мелькнет разочарование, скрытое за отведенным взглядом. Сокурсниц похвалят, бегло выговорят за ошибки, скорректируют подачу и сочтут достойными. А она, мадемуазель из прислуги, останется за бортом нового поколения кулинарных магов.

Почувствовав холодный пот на спине, катившийся под враждебными взглядами, девушка с тоской вспомнила, что боится ругаться. До дрожи, до спазма в горле боится развязывать межличностные войны, заведомо проигрышные и стыдные. Об этом страхе никто не знал, видя бойкий характер и громкую речь двадцатилетней мадемуазель, пока сама Янита теряла сознание от ужаса, стоило начаться перепалке.

Впервые ступив на тропу личной женской антипатии, она наивно понадеялась, что справится. День за днем ругаясь с соперницей, девушка подспудно искала союзниц и свято поверила, что нашла их в лицах других учениц. Какое жестокое заблуждение!

«Вы лицемерки! Вы все делали вид, что на моей стороне, а сами развлекались!», — мадемуазель мысленно кричала, трясясь в припадке.

— Помилуй, мы же не злодейки, — Лина показательно всплеснула руками, обернувшись на остальных. — Давай не будем доводить до абсурда. До аттестации осталась пара недель, нам нужно отработать блюда во фритюре.

— Отработать без меня? — гнев застрял комом в горле.

Осознав, что вот-вот расплачется, девушка мгновенно испарила слезы, почувствовав резкое жжение на сетчатке глаз. Плевать на боль и резь, главное смотреть гордо и прямо в лица своим врагам. Не метаться взглядом от одной предательницы к другой, как побитая собака в поисках защиты — найдешь лишь презрение и желание действовать силой. Янита чувствовала чужую решительность в сведенных плечах, нахмуренных бровях и стиснутых зубах. Вот черт, если они скрутят её и выкинут за дверь силком, она не справится!

— Ты сможешь прийти после занятия для индивидуальной практики, — Хофманн отвела взгляд, на мгновение устыдившись своего же предложения.

Спасибо за честность, лицедейка. Сама понимает, что несет бесстыдную околесицу, продаваясь выгоде большинства.

А ведь это уже однажды было. Когда маленькая внучка садовницы сбежала из дома на целую половину дня, с ней впервые приключилась вражда. Прячась за колючими кустами, девочка вышла к заброшенному озеру в шести километрах от дворца, ориентируясь на бледные воспоминания взрослых. Дворцовая прислуга жила на «рабочих этажах» в маленьких флигельках, семьям выдавали «квартирки» — объединенные комнатушки с общим коридором, которые Татьяна Михайловна назвала коммуналками. Играя под присмотром соседки-прачки, Янита подслушала рассказы о волшебном озере, исполняющем желания.

К нему-то и направилась зареванная девчонка, страстно мечтая избавиться от проклятья, дарящего ей побои сверстников и подзатыльники старших. Заросший кувшинками водоем мало походил на сказочное место, поэтому побродив по берегу и пнув несколько камешков, Янита решилась зайти в воду. Там-то впервые и наткнулась на групповое сопротивление. Семейство лебедей крайне яростно отреагировало на вторжение, растопырив крылья и страшно зашипев. Маленькая неудачница оцепенела от испуга, стоя перед лицом кошмара на подгибающихся коленях. Бросить всё и спасаться бегством от злющих неприятелей! Но… Тогда её желание никогда не исполнится.

«Нет, нет, нет!», — визжала она, хлестко разбивая воду кулаками, стоя по пояс в кувшинках. Перепуганные лебеди замолотили крыльями, заклекотали по-орлиному и тяжеловесным клином взмыли в воздух, сдавшись под напором юной колдуньи. А Янита продолжала визжать, колотя пространство и уже не понимая, кто стоит напротив: лебеди или жестокие мальчишки, порвавшие вчера платье и обозвавшие дурой.

Или мама, впервые назвавшая её исчадием ада, а не дочерью?

«Хочу, чтобы любили! — семилетняя девчушка давилась слизью, стекающей в горло от душераздирающих слез. — Чтобы в игру звали первой! Чтобы жить без меня не могли, как принцесса без своей куклы! Чтобы… Чтобы мама…».

— Чтобы мама извинилась, — сухие губы беззвучно шевельнулись. Севший голос мгновенно набрал силу, звонкость: — Сами приходите за индивидуальной практикой, а я на занятии и буду учиться.

Вперед вылезла ворона — черноволосая ведьма, в насмешку зовущаяся Эсми — «добродетельная». Как кость в горле застряла с первой встречи, царапая нёбо остротами и язвительными издевками. Даже губы кривит презрительно, исподтишка окатывая уничижительными взглядами.

— Ты бесполезная идиотка! Ни таланта, ни совести отчислиться самостоятельно! Подставляешь всех: наставницу, сокурсниц, даже мадам Керлец.

— Ложь. Татьяна Михайловна всегда одобряла мою старательность и тягу к кулинарии.

— Простушка, — ворона закатила глаза. — Оставили дурынду из жалости, а она приняла за чистую монету.

— Лучше пожалеть простушку, чем пригреть змею на груди. Думаешь, я не знаю, что ты за человек? Не дай магия, выбьешься на пост главного повара и начнешь отыгрываться. В первую очередь, отыграешься на нас, а потом доберешься и до мадам — припомнишь ей каждое замечание, каждый выговор.

— Что ты несешь? — побелела Линдерштам.

— Только уверишься во власти, всех дегтем накормишь, — Янита подсознательно уловила свою правоту. — Тебя же рвет изнутри от каждого провала, желчь лезет — обратно запихивать не успеваешь. Строишь из себя сильную, а на деле готова только измываться над слабыми.

Детство среди слуг и господ научило различать человеческие натуры. Отличить великодушного человека от лизоблюда, циника от разочарованного романтика, садиста от строгого, но справедливого командира. Мадам Энгерова понравилась сразу намерением помочь незнакомой девице, хватким характером и способностью сурово ругаться, смотря с беспокойством и заботой. Почти как бабушка, только ещё и профессионал, спрашивающий за работу по совести.

— Речь о тебе, Янита, — Кристина затеребила фартук, боясь поднять глаза.

Энтеро — барышне категоричной, как перец в кофе, — откровенно не нравилось происходящее. Жгучая честность вынуждала девушку говорить прямо, не строить козни и по любому вопросу иметь свое мнение. Поэтому воевать сообща против сокурсницы ей вновинку. Янита её прощает. Почти прощает! И даже благодарит за поддержку, оказываемую два месяца. Но сейчас метиска робеет, и от этой робости, перемешанной с внезапным желанием примкнуть к большинству, просто тошно.

— Кипящее масло слишком опасно, — Джи миролюбиво подняла руки. — Я бы не хотела обращаться к целителям при повторном инциденте. Мы еле отмыли кухню, время поджимает. Права на ошибку нет.