— Да угомонись ты! — Леопольд грубо прикрикнул на товарища, пасуя перед речным продуктом. — Весь в этой дряни перемазался! Меня за что наказали? За что, я вас спрашиваю? Мерзкое водоплавающее, его никто не почистит! Разве что эта, в желтом, захочет сохранить рыбке жизнь — та сдохнет, облезши, изрыгая желудок.

— За то, что ты болван!

— А ты — взбесившийся цыпленок! Раз такая умная, сама почисть дрянным ножиком кретинского окуня!

— Да я его чайной ложкой почищу, спорим? — ехидно выпалила Янита, открыто посмеиваясь над уязвленным кадетом.

— Ты?! — заорал Леопольд, швыряя нож в доску. Острие воткнулось, как в масло. — Ложкой? Что ты несешь, дура! Да я тебя…

«Молчать», — ледяным наждаком прошлось по затылку, отчего волоски на руках встали дыбом. Ливер мне в суп… Прозвучавший в голове голос отдавал лютым морозом и будто вовсе не принадлежал к человеку. Взъяренный красный Лео мгновенно посерел и схватил ртом воздух, покачнувшись как от удара.

Я обернулась, преодолевая мучительную панику. К замурзанным студентам, с ног до головы покрытым чешуей, приближался менталист, с убийственной стужей глядя на съежившегося графа. Господин фон Майер остановился рядом с ближайшим столом и перевел взгляд на растерзанную тушку, пропущенную через кадетскую мясорубку. Пш-шах! Замученный окунь вспыхнул и осыпался горсткой пепла, вызвав восхищенно-боязливый вздох у девчонок.

— М-мастер…

«Не вижу на твоем столе почищенной и разделанной рыбы», — холодно продолжил барон, влезая мне прямо в голову. Он разговаривает?! Судя по замершим студентам, это слышали все. «Отправляясь в Гиблые топи, я бы с радостью променял всех вас на одну студентку мадам Энгеровой. От них хотя бы будет польза в тылу».

О как, и вашим, и нашим. Мои вишенки покраснели от удовольствия, а вот кадетские фрукты возмущенно зароптали, глазами метая молнии. Но не в сторону фон Майера, а в сторону пожухлых речных обитателей. Погодите-ка… Какого заливного Марк говорит словами, да ещё и прямо в моей голове?

— Мастер, — пальцы потерли занывшие виски, — восхищаюсь вашим воспитательным методом, но зачем вы притащили с собою карусель?

Уютно качающийся мир завертелся быстрее, подпрыгнул, рухнул, наполнился ойканьем и внезапно стих, когда я зажмурилась. Апокалипсис или ещё рано?

— Ментальная перегрузка, — Янита подала руку, помогая подняться с колен. — Сродни страху волчат перед вожаком стаи. Напугались?

Если мерзкое чувство ужаса, леденящего душу, можно назвать страхом, то да. Ещё как напугалась. Вторая рука, крепкая и мужская, усадила на складную табуретку, вынесенную на улицу. С характерным бабахом кто-то вскрыл бутылку с соусом.

— Это для сибаса.

Барон покосился на стеклянный взгляд рыбы и настойчиво подтолкнул стакан, мол, пейте сами, ему уже не поможет. Взгрустнувшие кадеты виновато опустили головы, вытянувшись по струнке, только Руперт пожелтел от злости, кусая губы. Крышечку у парня рвет нехило, трансформируя мрачного, скупого на слова юношу в озверевший бамбук. Чем-то они с Эсми похожи: оба закатывают глаза, фыркают и теряют кукушечку в моменты эмоционального перегрева. А ведь в моей личной градации адекватности мсье Юнг стоял на втором месте, сразу после Лорена. Переоценила.

— Спасибо, мастер. Как… Как вы залезли мне в голову?

Марк с досадой отшатнулся. Оставив бутылку на столе, барон раздраженным шагом поспешил прочь, жестким движением засунув руки в карманы. Кто-нибудь мне объяснит, что произошло?..

— Это мыслесвязь, — Лео зацокал языком, будто объелся вяжущей хурмы. — Татьяна Михайловна, можно я пойду развеивать окуневый прах над унитазом?

— Статья двести сорок четвертая, надругательство над трупами. Лучше расскажи про разрушенную цитадель.

За ерунду чисткой рыбы не наказывают, к столам не приковывают. Слишком легко Марк отдал мне четверых оболтусов на растерзание, поручив остальных преподавателю по боевым искусствам. Не удивлюсь, если Лорен специально позвал графа фон Вальтера, сообразив, что я потребую крови причастных и тем самым спасу всю четверку от жутких болевых приемов.

— Там долго рассказывать, — Лео неуверенно переглянулся с остальными.

— Я не тороплюсь. Девушки, подомогались рыбок? Раз, два… Колдуем!

Глава 27

Глава 27

Сизое небо вспыхивало сотней ломаных молний, освещавших пустынную равнину давно выжженной земли. В проклятый край великого пожара больше века не совались крестьяне, игнорировали свободные боевые маги и обходили стороной колдуньи. Только университетские скопидомы прибрали ничейную землю к своим рукам и поставили на баланс, используя цитадель как тренировочную площадку.

Каменные закопченные развалины мало походили на оплот, иллюстрируя отчаяние тех, кто прятался за стенами. Характерные следы искреннего гнева повстанцев, поджегших стену, широкими мазками легли на густую тень города за горящей крепостью. Сегодня историю цитадели никто не помнит, лишь тихо отдают дань историческому месту вежливостью и тактичным молчанием.

— Бронер, я тебе мозги через уши высосу, если ты разорвешь квадрат, скотина!

Отборная ругань почти не осуждалась, только при самых забористых и грязных выражениях сквернословец получал воздушный подзатыльник, прикусывая язык. Испачканные кровью и сажей, кадеты строевыми фигурами таранили плотный ряд недругов. Короткими колющими ударами юноши лишали жизни десятки тварей, но поток врагов рос и креп.

Низкорослые уродцы, покрытые сахарно-белой кожей с редкими пучками волос, едва доходили магам до пояса, компенсируя карликовость кровожадностью. Снежные рабы — эволюционировавший подвид магической расы, не успевшей далеко уйти от животных. Плодятся быстро, жрут много и искренне лелеют агрессию как единственную достойную форму поведения. Самые сообразительные берут в руки камни, привязывают их к палкам и охотятся на людей в обычных деревнях. Естественно, сбиваются в стаи, уважая число и физическое уродство: чем больше костяных наростов на голове, глубже посажены мелкие глаза и кривее зубы, тем милее рабскому сердцу.

«Снежные твари плохо дифференцируют страх и отвращение. Гримасу брезгливости на лице селянина они сочтут паникой, возрадовавшись своей ужасности», — учила профессор Гаянэ. Приходилось держать мимику под контролем, изредка пользуясь вражеской особенностью в своих целях. Четыре треугольника магов, контролирующих воздух, аккуратно обходили стаю с флангов, дожидаясь смертоносной атаки авангарда — двух «квадратов» из универсалов или сработанных четверок. Леопольд фон Вальтер, не глядя, вздернул щит, прикрываясь от града горящих камней — засевшие в донжоне гады раздобыли спички и керосин.

— Прикрой, — бросил Руперт, деактивируя защитную печать и втыкая боевые вилы в землю.

Позади квадрата в воздухе хлопнул одноразовый портал, выкидывая здоровенного клыкастого борова с кактусной щетиной. Домашняя хрюшка, вскормленная модифицированной хряпой, обозрела происходящее кровавыми глазами и с оглушающим визгом кинулась в стаю рабов. Снежные твари вытаращили зенки — такую здоровенную дичь не поймать даже в лесах. Двойная удача! Боров с охотой дал себя погладить, взамен принимая подарки: руки, головы, пожелания приятного аппетита.

— Твою мать, Кексик! — простонал Юнг. — Ты же на диете!

Став старшим мужчиной в семье, кадет тщательно следил за здоровьем своего зверья, отчаянно ругаясь на попытки скотины пожрать что-то мимо кассы.

— Лео, во втором квадрате раненые.

— Поделом. Ха, да мы сегодня победители, — граф самодовольно рубанул мечом по кривой шее крупного раба, пинком отправив голову в кусты.

Белесых монстров вылавливали группами, временно откладывая немедленное умерщвление. На деньги, полученные от благодарных крестьян, тварей стаями перевозили на полигоны и выпускали в качестве мишеней для боевых магов. Людоеды радовались, видя идущих навстречу вкусных юношей, забыв, что их телепортировали в сетях, как колбасу в авоське. Задача — освободить площадку от выродков и не дать сожрать себя заживо.

Приветствовались любые методы.

— Я подарю этот цветок даме сердца! — проорал Леопольд, швыряя гигантское семечко в гущу рабов.

Чудовищные коротышки с визгом отпрыгнули и запнулись об своих же, рухнув в кучу-малу. Растительный снаряд грохнулся на землю с изяществом ядра, завертевшись вокруг оси под удивленные вздохи врагов. Интеллектуально ущербных рабов легко застать врасплох, поэтому самозарывающийся черный шар размером с кулак вызвал интерес.

— Тридцать восемь градусов западнее донжона с поправкой на солнце, пли!

Прицельная струя родниковой воды вдарила вслед семечку, окатив брызгами тварей, уже тянущих руки к ростку. Граф довольно улыбнулся и оглушительно свистнул, веля сотоварищам убираться из-под каменного козырька над воротами цитадели. Когда в дело вступает хищный рандат, желающим жить лучше уносить ноги!

Рабы к жизни относились халатно, а потому обступили проклюнувшийся побег, давая ему несколько секунд до безжалостного уничтожения. Рандату хватило — едва почуяв воздух, зеленый росток встрепенулся и на первой крейсерской скорости рванул ввысь. Сочные мясистые листья увеличились до размера визитки, потом до ладони, переросли книгу и раскинулись натуральным шатром, азартно шевелясь над головами рабов.

— А-а-а-а-а! — дико заорал первый неудачник, исчезая в чавкающей пасти бутона.