— Граф фон Крафт, не подсказывайте, — проворчал Авраам. — Студент обязан знать критерии ответа.

Магическая конфликтогенность — штука хлопотная, заковыристая. Естественные конфликтные реакции, рожденные из попытки локально подчинить законы природы воле мага с недостаточным количеством магического дара или энергии. Например, если Эсми с её актуальным уровнем кулинарной магии возьмется за эспумизацию продукта путем воздушных заклинаний, её снесет с места и приложит затылком об стену.

Потому что превращение жидкого ингредиента в пену невозможно одним лишь насыщением воздухом. Зато я, без ложной скромности, успела освоить эту кулинарную технологию, применив минимум колдовских усилий лишь для создания давления, подобного струе из аэрозольного баллончика. Все остальное руками: варка, выжимка сока из вареного овоща, распускание желатина, соединение в нужных пропорциях, и лишь потом в ход пошло заклинание воздушных горошин. Надо ли говорить, как визжали девчонки, получив пену из моркови?

— Кто ввел термин «магическая конфликтогенность»?

— Э-э-э…

— Ну же, вспомните, — Август заговорщицки подмигнул. — Такой лысый, с усами-щеткой и большим носом.

— Мсье Гогенлёрн, я помню, — к щекам прилила краска от заинтересованных взглядов других экзаменаторов.

Да-да, мы с мсье Крафтом рассматривали портреты ученых вместе, сидя за одним учебным столом по разные стороны образовательного процесса. Нет нужды так активно мне подсказывать. Вон, доцент Чаанг, уж на что индифферентный тип, и то поджал губы, подумав о чем-то лишнем.

Господин Гогенлёрн — гений предыдущего столетия, открывший ряд магических принципов, на которые до сих пор опираются ученые. Как всякий талант, мужчина был рассеян, скуп на социальность и редко обращался за помощью. В результате обособленного образа жизни умер до боли нелепо: наступил на уличную кошку, получил когтями по ноге и скончался дома от редкой неизлечимой болезни. По описаниям — столбняк, по заверениям современников — следствие экспериментов, великая жертва во имя науки.

— Я не подсказываю, а даю студентке шанс.

— Благодарю, но мои шансы и без того довольно высоки.

— Тогда процитируйте слова мсье-первооткрывателя, сказанные им накануне открытия магопоглощающего эффекта графита.

«Карандаш мне в глаз, если это не безопасно!», — воскликнул ученый прежде, чем его лабораторию разнесло на куски. Именно тогда маги поняли, что могут заново отращивать органы чувств. Но более удобоваримая версия истории диктует, что мсье задумчиво потер переносицу и предрек внезапный результат.

— «Когда эксперимент выйдет из-под контроля, я приму удар на себя». Это характеризует ученого Гогенлёрна как смелого, ответственного и преданного науке мага.

— Помнится, граф фон Крафт защищал доклад по автобиографии ученого, — Авраам метнул подозрительный взгляд в коллегу.

Вместо лаконичного отрицания Август абсолютно нелепо покраснел. С какого это холодца? Я много читала на досуге сама и узнала об истории мага-ученого из библиотечных изысканий, вовсе без помощи. Удобно, знаете ли, читать дополнительный материал под хоровой девичий бубнеж рецептурных тонкостей.

— Ладно-ладно, — доцент замахал руками, слишком маслянисто сверкнув взглядом. — Назовите способы преодоления конфликтогенности.

Полно! Прокачать навыки — самый простой путь, которым обычно никто не идет. Нормальные волшебники придумают сто и одну хитрость, чтобы забодать природу головой об дверь, уложить физику на лопатки и взять на удушение биологию. Иначе какие же они волшебники? Такой дичью периодически грешат все маги Мирана, от студенток до академиков. Как подростки, пытающиеся отовариться в табачной лавке, колдуны изворачиваются и прибегают к допингам, артефактам и высокоранговым печатям, чтобы мать-природа позволила им продавить свою волю.

— Хороший ответ, — граф торопливо перебил. — Переходим ко второму вопросу.

Э-э-э, я что-то перепутала? Да нет, судя по удивленному взгляду Чаанга, ответ достоверный и развернутый. Особенно мне есть что сказать о допингах, многие из которых варятся в лабораториях или на подпольных «кухнях», как их называют полукриминальные элементы. Законом «напитки» разрешены всем, кроме несовершеннолетних, но именно они чаще всего стараются прыгнуть выше головы на вступительных экзаменах. Надо будет проследить, чтобы Эсми не вздумала баловаться перед аттестацией.

— Куда-то вы торопитесь? — возмутился мастер.

— Татьяна Михайловна обрисовала основные моменты…

— Нет уж, пусть демонстрирует свои знания. Голубушка, какой коэффициент магического напряжения понадобится для трансформации вашего учебного стола в деревянную лошадку при условии, что резерв опустошен на тридцать два процента?

Х… Хурма ты невоспитанная. Сушка несимпатичная, стерлядь без стыда и совести! Да откуда я вообще могу такое знать?! Вопрос совсем не относится к теме, но экзаменатор имеет право его задавать.

— Боюсь, я затрудняюсь с ответом, — во рту стало вязко.

— Скорбно, скорбно, — старый хрыч довольно покачал головой. — Коллеги, вам есть, что спросить?

— Какой из особых эликсиров для преодоления конфликтогенности сможете приготовить вы?

Надо подумать. Теоретически, мне подвластен рецепт на основе зимних ягод — белых соцветий садового кустарника, оживающего с приходом холодов. Соцветия обрывают, вымачивают в дождевой воде, уваривают вместе с несколькими каплями маточного молочка, попутно добавляя малосъедобные растительные ингредиенты, и хранят около трех суток. Главная сложность — объяснить внезапно нагрянувшей страже, откуда у тебя маточное молочко и скольких пчел ты погубил ради «дозы».

— За стеной тюремной липы расцветают…

— Татьяна Михайловна! Мы поняли, не продолжайте, здесь же записывающий артефакт!

Доцент Чаанг заквохтал курочкой, стреляя глазами в черную коробку под потолком. Подумаешь! Зато последнюю страницу протокола украсила двойка — первый вопрос пройден на средний балл. Вторым вопросом выпала заковыристая задача, ради которой пришлось вспомнить треклятую таблицу Отто-Оманна и решить уравнение. Первый раз молилась не кулинарному богу, а коллегиальному пантеону: профессору Гаянэ, Джулике, мадам Наньяр и Марку.

Зазубрить таблицу не вышло, но подключилась ассоциативная память. Лучше всего мы запоминаем не факты, а истории, рассказанные со вкусом. Хелена делилась трудностями обработки металла, мадам Праймар возмущалась магической прожорливости драгоценных камней, учительница начальных классов при мне обучала первоклашек видоизменять дерево. А Марк на деле показывал, сколько энергии потребуется для работы со стихиями, но не подозревал о моих подглядываниях.

Больше прочих пригодилась болтовня Яниты. Хвала её экстраверсии! Девчонка молотила без умолку, со смехом перечисляя магические катастрофы, преследовавшие её по пятам в детстве. «Хотела сшить себе платье и случайно перестаралась с энергией, скроив клоунский костюм. Габардину хватит и двух кубов, а я все восемь бахнула! Ещё год по городу висели объявления о поиске клоуна-невидимки с отвратительным чувством стиля».

— Ошибка на ошибке, — ядовито прокомментировал Авраам, размашисто зачеркивая строку за строкой.

— Постойте, — Чаанг нахмурился, склонившись над листом. — Какие ещё ошибки? Всё верно.

— Где же верно, коллега? Вам сослепу почудилось или вчерашний бренди проигнорировал желудок, осев в голове?

— Мастер! — доцент красиво позеленел, сравнившись цветом с фикусом. — Какой ещё бренди? Сами небось… В нарды переиграли. Восемнадцать кубов энергии для трансформации угля в мрамор, абсолютно верно.

— Зря доцентом стали. Сколько у малометаморфизированного угля алифатических цепочек, а?

— А какая износостойкость у карбоната кальция? — доцент не на шутку закусил удила.

Бублики-баранки… Помните, каждый из нас в старших классах решал логарифмы? А по прошествии десятилетий мы глядим в учебники своих детей и очень удивляемся, как умудрялись сражаться за пятерки в дебрях математических трущоб. Я сдала лист пять минут назад, но уже не помню, как решала эту задачу.

Надеюсь, доцент выиграет! Давайте, сударь, поднажмите на логику и уделайте этого старого маразматика. Хук правым по цепочкам, апперкот условиями среды, нокаут в нос кристаллической решетке угля!

— Мсье, прекратите ругаться, — Август решительно взял ситуацию в свои руки, видя колебания Хазара. — Если вы не придете к единому мнению, задайте студентке другой вопрос.

— Отлично, аннулируем эту задачу!

— Превосходно, мастер! Не знал, что вы такой упрямый баран, забывший о адсорбционных свойствах пористой структуры аморфного углерода!

Ну не-е-е-ет! Он бы дожал старика, зуб даю, дожал бы! Я же последние мозги выжала на эту углеродную абракадабру, в которой сам черт ногу сломит. Язык заплетается, голова не варит, какие ко мне вопросы?

«Нарисуйте кривую вливания энергии при использовании печати воздушной секиры», — выпалил Хазар прежде, чем его коллеги успели открыть рот.

— Печать воздушной секиры? — я растерянно моргнула. — Это против правил.

Боевые печати не изучаются на вводных курсах, тем более за месяц обучения. Даже кадеты с разбегу не сообразят, как нарисовать эту кривую. Не саму печать, а график поэтапного давления своей волей на воздушный элементаль. Единственное мое представление о графиках — это наличие пикового элемента, наивысшей точки магического влияния, но вряд ли экзаменаторов устроит одна карандашная клеточка на чистой бумаге.