А Ольга исчезла на кухне, впрочем, голос ее доносился и оттуда. Странно, что подобное самоуправство, ни в какие рамки не лезущее, совершенно не раздражало Анну.

— …так и ему отказали… и мама сама решила… а я с ней. Она сама ведь сказала держаться рядом. Я и держалась. И ее за ворота не пустили. Так и разговаривал через ворота. Забавный такой. Лохматенький. И злющий, только все равно забавный… вам чаю сделать?

— Сделайте.

— Это смешно так, когда маменька начинает с нормальными людьми общаться. Дед говорил, что избаловал ее. И папочка тоже баловал, пока жив был, — Ольга появилась на пороге с подносом. — Я воду сама нагрела, надеюсь, вы не против? А то мама такого очень не любит. Тоже странная, если у меня сила есть, то почему не пользоваться? Хотя бы чай сделать.

В этом имелся свой резон.

— Так вот, матушка со всеми так разговаривает… наша прислуга ее до дрожи боится, хотя она в жизни никого пальцем не тронула. Но как глянет… у моей Инны просто дар речи пропадает. Я ей уже объяснила, что просто у матушки манера такая, а на самом деле она ничуть не злая.

Ольга подала чашку с чаем и сама устроилась в кресле.

— Хорошо… мама сказала, что они здесь ненадолго. И она из принципа дом выкупит.

— Зачем?

— А вам уже предложили продать? Если предложили, не соглашайтесь. Скоро здесь недвижимость в цене крепко прыгнет.

Она закинула ногу за ногу.

— Только не говорите, что приличные молодые леди не должны вести себя подобным образом!

— Не буду, — Анна улыбнулась.

— Вот и отлично, а то я безумно от этого устаю…

— Мне предложили продать дом, — зачем-то призналась Анна. — Недавно. Но я отказалась.

— И правильно сделали. Многие, я знаю, согласились… зря… здесь через пару лет будет отличный курорт. К маме обращались за, скажем так, содействием и не только финансовым. Мама, конечно, давно уже оставила двор, еще до моего рождения, но знакомых у нее огромное количество…

Бабочки порхали.

Кружились.

Некоторые почти опускались к светлым Ольгиным волосам, одна и вовсе присела, замерла удивительным украшением.

— …мне не хотели ничего рассказывать. Как же, я ведь маленькая, глупенькая… зато с деньгами. И без моего согласия попечители не имеют права тратить суммы свыше десяти тысяч рублей. А десять тысяч, согласитесь, это ерунда… им двести требовалось. Пришлось показывать. Маменька опять злилась, а Олег сказал, что я все равно ничего не пойму. Он иногда бывает просто отвратителен… хотя сам ничего не понимает. В музыке вот понимает, а играет вообще так, что просто… слов нет. Ему бы выступать, но разве матушка позволит? Где это видано, чтобы князь… ему ведь дедушкин титул достанется. Я говорила, нет? Так вот, где это видано, чтобы князь людей развлекал, будто скоморох. А он не скоморох вовсе. И я не дура, верите?