Его, конечно, задержали, но после отпустили.

Повезло.

— И что скажешь? — Земляной держался в тени.

— Что дело дрянь. Он убивает давно. Очень давно. И настолько уверен в своей непогрешимости, что почти не прячется, — Глеб положил на стол первый снимок, сделанный уже после смерти.

Фигура у Клименко была в меру женственной, округлой.

— Крыло, — Глеб очертил рисунок, который на снимке казался лишь бессмысленными порезами. И положил рядом второй. — Еще одно крыло… смотри, какая точность, симметрия выдержана просто идеально…

…голова с короной. Странно, как ее не заметили. Или заметили, но решили, что сходство случайно.

— И значит… надо искать других, на ком он тренировался, да… — Земляной ткнул пальцем в снимок. — Поэтому и попросил покопаться в закрытых делах. Что-то подсказывает, нароют изрядно дерьма…

…и вовсе не того, которое удастся легко отмыть.

…спала Анна отлично.

Ее не мучили ни кошмары, ни совесть, которая имела обыкновение оживать даже тогда, когда объективной вины за собою Анна не ощущала.

Напротив, сон был легок и светел.

И проснулась она поздно, в настроении если не замечательном, то всяко в отличном.

Кофе.

Завтрак. Солнце за окном. Странная легкость, которая, Анна знала, обманчива, но почему бы и нет. Она устроилась на террасе. Дел было много, но Анне не хотелось думать о них.

И о проклятье.

И об учениках, которые придут завтра и надо было бы придумать, чем их занять, а еще отправить Марию в кондитерскую. Или самой съездить? В конце концов, у Марии появились новые дела, Анна же… не то, чтобы свободна, но всяко свободней ее.

…Аргус ткнулся носом в бедро, и Анна рассеянно потрепала его за ухо.