— Не вышло?

Васин покачал тяжелой головой.

— Погорели… мы с Миркой остались. Он мне тогда и отписался. Нализалась, шалавища, и забыла про печку. А там… Мирка уже прибег, когда крыша посела. Все, кто был…

Стиснулись кулаки, и Васин отряхнулся.

— Да то дело давнее… потом уж Мирка придумал в пластуны идти. То есть, сперва в армию, а там и на границы. Платили хорошо. И служилось добре. Когда б дураком не был бы, я б…

Васин взглянул искоса.

— Да чего уж теперь… и то хорошо, что без каторги. Мирка нашел, как договориться… деньги-то все, что скопил, ушли. И мои. И его. Зато вот… он за мною ушел. Устроился хоть в полицию. А мне с этакою рожей куда? В армии-то неплохо… и кормили, и одежу давали, и призовые… эх… — он махнул рукой, расстраиваясь вновь собственной своей глупости, из-за которой пришлось расстаться со столь замечательным местом, как армия.

— Где? — Глеб коснулся своего лица.

— Так… кужинцы подрали. Напоролся на целое кубло, одних пожег, другие-то постарались. Пока наши подошли, прям в лохмотья. Потом наш полковой целитель дюже матюкался.

Кужинцы или тряпичники — мелкие твари, заводившиеся на месте свежих погостов. Юркие. Наглые. И плотоядные. При том, что зубы их острые оставляли болезненные раны, которые часто воспалялись, а внешнему воздействию поддавались плохо.

— Вы не думайте, — спокойно и серьезно произнес Васин, потянув за шнурок, на котором уже висел крест и простенький, скрученный из пары ниток, амулет. Силы в нем не было, но такие делают девицы, чтобы сберечь суженого. — Я детишек не обижу.

— А из трактира из-за чего ушел?

— Выгнали, — Васин стиснул потрепанные веревки. — Там один… из постоянных… Ульянку задирал. Разносчицу. Она ж совсем одна. Сиротка… этот и взялся вязаться. За руки хватал. Лапать полез. Я его и того… выдворил. Он кричать. Нехорошо получилось. Может… у вас еще местечко будет? Ульянка — девка справная, тихая, работящая.

— Подружка?

Васин криво усмехнулся.

— Вы на рожу мою гляньте, какие у меня подружки? И гулящая не всякая пустит. Только я… с гулящими брезгую. А Ульянке и пятнадцати нет. Испоганят девку.

Он аккуратно развязал шнурок.

Нанизал перстни.

И добавил:

— Если чего, я ей из своих могу платить. Мирек говорил, что вы туточки не жадные и…