— А заложники? Сын короля?

— Совет Канцеляров считает, что возможность навсегда избавиться от опасного соседства Тьмы с нашими границами стоит того. А что касается любовницы короля и незаконнорожденного принца — они просто стали пешками в чужой игре. Разумеется, Канцелярия приложит все силы, чтобы эти фигуры не стали разменными, но…

— Благополучие страны выше благополучия ее отдельных граждан, − Айвен оскалился. − Грязное дело, эта ваша политика. И кровавое.

— Радоваться должен, дуралей, что твоя жизнь для Арлании стоит дороже сотен других жизней.

— Сомнительный повод для радости, — вздохнул юноша.

— Значит, у тебя появился весомый повод поскорее добраться до Первопечатника. Эй, Хныга, жрецы смогут исцелить моего друга от раны, нанесенной селеритом?

— Ай-ай. Серый меч — это совсем плохо. Твоя станет сначала желтым и большим, а потом станет синим и маленьким. И сдохнет, корча забавные рожи, — бодро заявил зеленолицый жрец и захихикал.

— Не вижу ничего смешного! — сорвался на крик Айвен.

— О! Это очень, очень смешно! Хныга сам видел, как раненый и синий воин корчит рожи. Было очень весело. Все смеялись, и Хныга тоже смеялся.

— Значит, слуги Моако уже исцеляли подобные ранения? — перебил его Мэт.

— Ай-ай. Для шамана ты слишком глупый! Разве жрецы могут лечить? Жрецы могут просить бога Змея исцелить больного. Но Моако очень капризный бог. Древний бог, старый. Совсем глухой стал.

— Может, он просто слишком крепко спит?

— Сильно-сильно спит, — с легкостью согласился жрец. — Давно спит. Хныга слово знает, который много-много. «Тысяча» называется. Много-много тысяча лет спит старый Моако. Когда проснется — будет совсем конец света. Всех сожрет!

— Он такой жестокий бог?

— Как человеки смогли гром-пушку и огненную воду придумать, если такие глупые? Моако не злой бог. Моако сильно голодный бог — много-много тысяча лет спать и не жрать никого. Тут любой станет голодный, даже бог!

— И жрецы не боятся разбудить бога своими молитвами?

Айвена не на шутку увлекся беседой с коротышкой. Тот рассказывал совершенно удивительные вещи. Раньше юноше если и доводилось беседовать с каким-нибудь жрецом, то только чтобы заговорить ему зубы и обчистить карманы. К богам и их служителям он относился с легким презрением: богов много, а жрецов еще больше — поди-ка разбери, кто из них имеет реальную силу, а кто просто брюхо набивает за счет наивных верующих. Правда, изредка он все же отдавал часть добычи Нефарту, пытаясь задобрить бога-шутника, но не потому что в него верил, а потому что Гаррет так советовал.