— Сзади! — чародей прочертил лучом света широкую дугу, отпугивая подбирающихся к нему крыс.

Вор обернулся как раз вовремя, чтобы заметить падающую на него с ветвей дерева крысу, внезапно появившуюся из теней. На этот раз он не промахнулся, и еще одной теневой тварью стало меньше. Небо затянуло густыми черными тучами, и первые редкие капли дождя забарабанили по листьям.

— Нужно отходить. Там дальше есть широкое ущелье, по которому течет река. Если нам удастся перебраться через нее, то выиграем время. И наши жизни, — Мэт добил последнюю тварь и бросился туда, где находились кони и лежал жрец.

Айвен бросился за ним, погасив пламя, вытекающее из его ладони. Вдвоем бережно уложив бесчувственного гоблина в его люльку, они начали аккуратно закреплять его веревками.

— А где его змея? — обратил внимание на пропажу к’хасса юноша.

Вместо ответа чародей закатал рукав на руке Хныги. Его предплечье обвивала черная змея — нарисованная.

— Кажется, наш ушастый друг снова сменил веру и адрес, куда направлять свои молитвы, — усмехнулся Мэт.

— Мне никогда не нравились все эти заигрывания с судьбой, — заявил вор, в глазах его было сожаление. — Хотя, в игорный дом я в компании нашего маленького друга прогулялся бы. С парой больших мешков.

— Да кто ж туда жреца Мишру пустит-то?

Закончив с гоблином, они отвязали коней и вскочили в седла. Первым скакал геомант, указывая дорогу. Где-то вдалеке, позади них, раздался едва слышный треск и чьи-то голоса. Не сговариваясь, друзья умолкли и пришпорили скакунов.

Безумная скачка продолжалась больше часа. Лес, если его так можно было назвать, давно закончился, и дальше путники скакали уже по каменистой равнине, покрытой пожухлой травой и редким кустарником. То тут то там плоскую равнину пересекали узкие трещины шириной от одного метра до нескольких десятков, и скачка напоминала петляние зайца, пытающегося запутать идущего по следу охотника. Разница была лишь в том, что «охотники» теперь были хорошо видны удирающим жертвам.

Преследователи вытянулись длинной колонной, в голове которой были всадники на черных как смола лошадях. Неживотное происхождение этих скакунов выдавали горящие красным пламенем глаза и отчетливо заметный темный шлейф, тянущийся за ними.

— Эти лошадки — близкие родственники призрачных жеребцов, тех самых, которые были папашами наших обжор, — похлопал своего коня по шее Мэт, — так что надеяться на выносливость и скорость наших харуков не стоит. Весьма предусмотрительно со стороны темных.

За черными лошадьми скакали всадники на самых обычных, а рядом с ними бежали громадные псы, свесив длинные красные языки. Если и было в них что-то сверхъестественное, то Айвен этого не заметил.