— Джози, милая, если ты не боишься, пожалуйста, сходи в библиотеку. Артур очень пострадал сегодня. Без этой подпитки он погибнет.

— Конечно, схожу, леди Кэйтлин, — пообещала она. — Давайте ключ. Я ж не знаю, где тут у вас соль, а разбить ненароком что-нибудь ценное не хочется.

Шкаф Джози послушался сразу. Не то что меня, законную хозяйку. Курильница в форме лебедя, пузырек с продолговатыми кристаллами соли, красный жирный карандаш, чтобы написать имя. Я уже собиралась это сделать, но Джози меня остановила:

— Чаровать надо, да?

— Конечно, — недоуменно ответила я.

— Тогда погодите. Нужно вас до постели довести вначале, — решила она.

— Я так плохо выгляжу?

— Некоторые духи полнокровней вас будут, — припечатала Джози и буквально оттащила меня на постель, нисколько не смущаясь необходимости пройти по алым рунам круга.

Я помню, как вплетала имя Артура в заклинание, как писала его на основании курильницы красным карандашом. Потом была чернота…

Меня разбудили колокол и привычка — шесть утра. Резерв по большей части восстановился, настроение было хорошим, голод — умеренным, а царапающее, скребущее душу ощущение близкой беды никуда не ушло. После встречи с сущностью, пытавшейся заживо заманить меня в тот мир, я думала, чувство опасности пропадет. Но, судя по холоду, касающемуся затылка, до неприятностей было рукой подать.

Первым делом я пошла в городскую библиотеку, заглянув по дороге к Джози и поблагодарив за помощь. Мне лично нужно было убедиться, что Артур в порядке. Вызывать его к себе после серьезных ранений и такой близости к поглощению другим духом я опасалась. Призрак мог быть для этого недостаточно стабилен. Друг, сбивчиво благодаривший за подпитку, в объяснениях произошедшему не нуждался. Напротив, просил прощения и сам знал, как и где ошибся и позволил призраку самоубийцы подчинить себя.

Госпожа Малья встретила ведьму-некромантку чаем с плюшками, робкой улыбкой и заискивающим взглядом. Очевидно, зрелище вчера получилось знатное, и портниха опасалась, что я все же потребую доплату. Мастерскую, как я и предполагала, уже почти полностью привели в порядок. Следы когтей заделали, шкаф повесили, отмыли столы, разбитые окна починили. Подмастерье сапожника из лавки напротив латал манекен, а девчушка лет пяти увлеченно разбирала пуговицы.

Артур, пугая женщин, еще до прихода священника повыбрасывал из мастерской все самое ценное — кружево, шелковые ленты и ткани. Что-то на лестницу, что-то на улицу. Типично для Артура — устроить беспорядок, почти не навредив при этом. Скромный очкарик всегда оставался таковым, даже разбушевавшись.