Ловушка… Я знала, что это ловушка, но искушение было сильней — я сделала к зеркалу шаг, еще один.
Чем ближе подходила, тем тусклей сияли глаза, тем мягче становилось их выражение. Вот они уже серые, и до мамы, отделенной от меня стеклом, остается лишь руку протянуть. И мне хочется это сделать, обнять ее. Снова чувствую себя десятилетней. Глупо, но так хочется быть с ней!
— Ты не виновата, что так случилось тогда, — мама улыбнулась. Голос звучал ласково, мягко. Именно таким я его помнила.
— Умом я это понимаю, — стараясь помнить, что это ловушка, ответила я.
— Мне жаль, что тебе последнее время нелегко, — рядом с мамой появляется отец. Не такой, каким был после ударов, а более молодой, подтянутый. — Это моя вина.
— Нет, не твоя, — жестко прервала я. — Ты был болен.
— Ах, Кэйтлин, девочка, — в голосе мамы столько сочувствия, столько любви…
Так хочется, чтобы это разговор был настоящим! Хочется верить, что все это происходит на самом деле…
Чувствуя, как слезы бегут по щекам, я в последний момент не повторила ее жест. Она положила руку на стекло, чтобы наши ладони хоть так соприкасались. И я бы хотела этого.
Но я помнила алые искры, голос и интонации древней сущности, всегда обращавшейся ко мне по имени. Я помнила улыбки призраков и отражений и знала, что, стоит мне коснуться зеркала, на лицах родителей появятся такие же.
Все обман… Обман. Как низко использовать моих родных! Как подло! Сущность знает, что мои утраты безвозвратные, и пользуется этим! Бьет по больному и всегда в те моменты, когда я истощила резерв и наиболее уязвима, слаба. В те моменты, когда мне больше всего хочется верить…
Размахнувшись, я изо всех сил ударила кинжалом зеркало.
Треск — по лицам не моих родителей побежали трещины.
Звон — из рамы высыпались осколки.
Еще удар, и еще, еще, еще…
Слезы иссякли. Из-за истощенного резерва и этой встряски дрожали руки. Судорожно дыша, стараясь успокоиться, отступила на шаг и посмотрела на кучу битого стекла. Мама глядела на меня с одного фрагмента, отец, почти целое лицо, — с другого. В их глазах блестели алые искры.
— Мы еще встретимся, — мрачно пообещала она.
— Обязательно, Кэйтлин, — добавил он.
— Знаю и буду ждать, — серьезно заверила я, глядя, как тают в осколках обманчиво родные черты.