Наверное, она что-то понимает по моему взгляду, потому что дрожащим голосом приказывает:

— Не смей ко мне приближаться! Даже не думай!

Выбрасывает руку вперед, пытаясь меня остановить, но такая попытка только смешит.

— Ты не знаешь, о чем я думаю.

Черное кружево на белоснежной коже смотрится адским искушением, которому не в силах противостоять даже святой. Сквозь прозрачную ткань просвечивают нежно-розовые ореолы. Под моим взглядом ее соски набухают.

Как я мог думать, что смогу ей противостоять? Что смогу удержаться? Наивно. Глупо и самодовольно.

— Не сопротивляйся мне…

В тихом рыке с трудом узнаю собственный голос. Наверное, ее это напугает. Но я не могу об этом думать. Вообще ни о чем, кроме желания ощутить ее вкус на языке. Совсем немного. Чуть-чуть. Хоть глоток до того, как я стану ни на что негодным.

Я иду к ней, а она отступает, даже не подозревая, что сама загоняет себя в ловушку между мной и кроватью. Ее глаза лихорадочно блестят, когда я тянусь к пряжке ремня. Напуганный затравленный взгляд оказавшейся в капкане жертвы. И этот румянец… расцветает на щеках, как теплый восход солнца. Непередаваемый оттенок. Ей не понять, как она на меня действует. Никогда не понять, что каждое ее движение сводит с ума. Что все в ней идеально и совершенно. Не понять… А я не смогу объяснить. Потому что человек во мне не знает таких слов, а животному не до разговоров.

Я вытаскиваю ремень из шлевок, подходя к ней все ближе, ощущая аромат ее страха и слабости. Для зверя это пьянящая смесь — знать, что твоя добыча дрожит перед тобой, неспособная сопротивляться. Я сильнее, и я это знаю. А ей не остается ничего иного, кроме как подчиниться.

Но она продолжает сопротивляться. Упрямая девчонка.

— Я буду кричать… — Она судорожно вертит головой по сторонам, и ее локоны скользят по щекам, которые уже горят алым. Так легко вообразить, что это совсем по другой причине…

— Здесь полно людей, которые служат МНЕ. Думаешь, они прибегут тебя спасать?

— Я… я… — Паника в ее голосе, взгляде, на ее коже…

Она даже не подозревает, что показывает мне свою слабость, свою беззащитность. Я могу все. Могу делать с ней что пожелаю. И у нее не получится меня остановить. Потому что я хищник, а она — добыча.

— Я пойду в полицию! — Она смотрит на меня с вызовом, который только больше провоцирует.

— Да-а-а? Потом расскажешь, как все прошло.

— Тебе это с рук не сойдет! Не думай, что изнасилуешь меня и выйдешь сухим из воды!

Ее угроза так смехотворна, что у меня не получается сдержать смех. Чувствую себя пьяным до невменяемого состояния. Ухмылка заползает на губы и растягивает рот.