— Это воистину земля Безумия,— сказал он.— Я думаю, что по-настоящему безумен именно я, госпожа Оуне.

— Ты теряешь уверенность в себе, принц Элрик,— твердо сказала она.— Это и есть главная здесь ловушка. Ты приходишь к убеждению, что отсутствием логики страдаешь ты сам, а не то, что тебя окружает. Мы уже наделили Фаладор своим здравомыслием. Не впадай в отчаяние. До последних врат осталось уже не так много.

— И что же там? — Он не скрывал иронии.— Тонкий разум? — Он чувствовал то же самое странное изнеможение. Физически он был готов продолжать путешествие, но его разум и дух требовали отдыха.

— Я даже представить себе не могу, что мы найдем в Безымянной земле,— сказала она,— Похитители снов почти никак не могут влиять на то, что происходит за седьмыми вратами.

— Но зато здесь-то ты со своим влиянием показала себя в полной мере! — Он ничуть не хотел обидеть ее и улыбнулся, давая понять, что это шутка.

Откуда-то спереди до них донесся вой, исполненный такой боли, что даже королева Су закрыла руками уши. Это было похоже на звуки, издаваемые какой-нибудь чудовищной собакой, они разносились по всему ущелью, грозя сорвать камни со стен. Река сделала поворот, и они увидели животное — огромное, мохнатое, похожее на волка. Оно задрало голову и снова завыло. Вода обтекала громадные лапы зверя, пенилась, ударяясь о его тело. Животное повернуло к ним голову и тут же исчезло. Теперь они слышали только вой, эхом разносившийся по ущелью.

Скорость потока возросла. Королева Су, бросив румпель, зажала уши. Бот несло потоком и наконец ударило о камень. Королева Су не делала ни малейшей попытки управлять судном. Элрик ухватился за длинную рукоятку, но, хотя прикладывал все свои силы, бот не слушался его. Наконец и он бросил румпель.

Река несла их все дальше и дальше — в ущелье, которое стало таким глубоким, что скоро они уже плыли в полном мраке. Они чувствовали, как к ним тянутся и прикасаются чьи-то руки. Элрик был убежден, что все смертные существа, когда-либо расставшиеся с жизнью, явились к нему. Он не раз видел свое собственное лицо в темных скалах, а также лица Симорил и Йирку-на. У него на глазах разворачивались старые сражения. К нему вернулись старые мучительные переживания. Он заново переживал потерю всего, что когда-то любил, отчаяние смерти и одиночества, и вскоре его собственный голос присоединился к всеобщему гомону, и он завыл так громко, как перед этим выла собака. Но тут Оуне встряхнула Элрика, закричала на него, вернула из безумия, которое грозило его поглотить.

— Элрик! Последние врата! Мы почти добрались! Держись, принц Мелнибонэ! Пока тебе удавалось сохранять мужество и изобретательность. Теперь от тебя потребуется еще чуть больше прежнего, и ты должен быть готов к этому!