Дрожа от вожделения, господин Гхо протянул свою пухлую руку, намереваясь взять Жемчужину.

Элрик улыбнулся и, к удивлению Аная, позволил кварц-хасаатцу взять драгоценность.

Тяжело дыша, господин Гхо принялся гладить сокровище.

— Ах, как она хороша. Ах, как она прекрасна.

Элрик заговорил снова — все тем же ровным голосом.

— А наша награда, господин Гхо?

— Что? — С отсутствующим видом господин Гхо повернул голову.— Ах да, конечно же. Ваши жизни. Ты говоришь, что противоядие тебе больше не нужно. Отлично. Можешь уходить.

— А разве ты не предлагал мне состояние? Самые разные богатства? И положение среди властелинов Кварцхасаата?

Господин Гхо отмахнулся от этого.

— Чепуха. И одного противоядия хватило бы. Ты не из тех, кому нужно богатство. Чтобы им правильно распоряжаться, нужно родиться в богатстве и воспитываться соответствующим образом. Так что я отпускаю тебя с мальчиком...

— Так ты отступаешь от нашего начального договора, мой господин?

— Между нами была беседа, но никаких договоров. Единственный договор включал освобождение мальчика и противоядие от эликсира. Ты ошибся.

— Значит, ты не помнишь своих обещаний?

— Обещаний? Конечно нет.— Борода колечками и волосы на голове мелко задрожали.

— А моих?

— Нет, хватит. Ты мне действуешь на нервы,— Он никак не мог оторвать глаз от Жемчужины. Он ласкал ее, как ласкают любимого ребенка.— Уходи, господин, пока я не передумал.

— Я дал несколько клятв, которые должен выполнить,— сказал Элрик.— А я от своих слов не отказываюсь.

Господин Гхо поднял глаза, выражение его лица стало жестче.

— Ну хорошо. Ты меня утомил. Этим вечером я стану членом Шести и Еще Одного. Угрожая мне, ты угрожаешь Совету. А потому вы оба враги Кварцхасаата. Вы предатели империи, и с вами нужно обращаться соответствующим образом! Стража!

— Ты глуповат,— сказал Элрик.