— Ты, конечно, знаешь о Книге Мертвых Богов?

Элрик кивнул. Несмотря на потребность как можно больше

отдалиться от людей, у Элрика вдруг проснулся интерес к этой женщине. Эта Книга, согласно легендам, содержала знания, которые могли бы решить многие проблемы, преследовавшие людей на протяжении многих веков. Она содержала великую мудрость, приобщиться к которой желал каждый чародей. Но считалось, что Книга эта уничтожена, заброшена на солнце в те дни, когда Древние Боги умирали в пространствах космоса, лежащих за пределами Солнечной системы. В другой легенде — явно более позднего происхождения — туманно говорилось о неких темных силах, которые перехватили Книгу на пути к солнцу и, не допустив ее уничтожения, похитили. Большинство ученых отвергали эту легенду, говоря, что если бы Книга и в самом деле не погибла, то должна была непременно где-нибудь объявиться за такой огромный промежуток времени.

Отвечая Шаарилле, Элрик напустил на себя скучающее выражение, чтобы не показать своего интереса.

— Почему ты говоришь об этой Книге?

— Безмолвные земли,— пробормотала она.— Неужели это правда, Элрик — все, что о них рассказывают? Ты слышал об этом в Мелнибонэ?

Элрик нахмурился, недовольный, что она прервала ход его мыслей. Он резко повернулся к ней, несколько мгновений изучал своими малинового цвета глазами, а потом сказал уверенным голосом:

— Здешних обитателей страшатся, и они не принадлежат к роду человеческому. Это я знаю точно. Лишь немногие отваживались отправляться сюда. И насколько мне известно, никто из смельчаков не вернулся. Даже в те дни, когда Мелнибонэ было всемогущей империей, этот народ принадлежал к числу тех немногих, над которыми не властвовали — и не желали властвовать — мои предки. Обитатели Безмолвных земель считаются вымирающим народом, гораздо более злобным, чем были мои предки, которые владычествовали над землей задолго до того, как нынешнее человечество обрело силу. Они редко выходят за пределы своих земель, ограниченных болотами и горами.

Шаарилла, выслушав это, весело рассмеялась.

— Значит, ты говоришь, они не принадлежат к роду человеческому? А как тогда быть с моим народом, который находится с ними в родстве? Как быть со мной?

— Для меня ты — человек,— беззаботно сказал Элрик, заглядывая ей в глаза.

Она улыбнулась.

— Это, конечно, не комплимент,— сказала она,— но так уж и быть, я буду его считать комплиментом, пока твой неповоротливый язык не найдет чего-нибудь получше.

Спали в эту ночь они беспокойно, и, как и предупреждал Элрик, он мучительно кричал во сне, преследуемый кошмаром, и называл имя, при звуках которого глаза Шаариллы наполнялись болью и ревностью. Элрик спал, широко распахнув глаза, словно бы глядя на ту, чье имя называл; произносил он и другие слова на каком-то свистящем языке, при звуках которого Шаарилла в ужасе затыкала уши.