Когда на следующее утро они сделали остановку, Эсберн Снар, Северный оборотень, исчез, поддавшись искушению, которое уже уничтожило последнюю искорку надежды, теплившуюся в нем. Дважды Элрику показалось, что он слышит скорбный вой; этот звук эхом отдавался в горах, а потому проследить его источник было невозможно. А потом опять наступала тишина.

Прошли день и ночь, и Гейнор и Элрик за это время не обменялись ни словом, а только упрямо шли вперед, словно в каком-то полусне, — вперед к горам. Однако на следующее утро они вдруг увидели, что долина начала слегка подниматься, переходя в невысокий холм, из-за которого, как им показалось, до них доносятся звуки какого-то поселения, а может быть, даже и целого городка.

Гейнор, пребывавший в хорошем расположении духа, похлопал Элрика по спине и чуть ли не весело сказал:

— Скоро, друг Элрик, мы оба получим то, что ищем!

Элрик ничего не ответил, спрашивая себя, а что предпримет Гейнор, если окажется, что оба они ищут одно и то же.

И это снова навело его на мысль о Розе, и он исполнился скорби, вспомнив, что потерял ее.

— Может быть, нам стоит сказать друг другу, что именно мы ищем, — сказал он. — Чтобы не было никаких неожиданностей, когда мы встретим сестер.

Гейнор пожал плечами. Он повернул свой шлем к Элрику, и глаза его, казалось, засветились меньшей печалью, чем в последнее время.

— Мы ищем не одно и то же, Элрик из Мелнибонэ, в этом ты можешь быть уверен.

— Я ищу ларец розового дерева, — прямо сказал Элрик.

— А я ищу цветок, который цветет с начала времен, — беззаботно сказал Гейнор.

Они уже были близко к кромке холма и почти достигли ее, когда земля внезапно затряслась от сильнейшего рева, который чуть не свалил их с ног. Затем опять послышался этот невыносимо громкий звук, словно кто-то ударил в огромный гонг, потом ударил еще раз. Элрик зажал уши руками, Гейнор упал на одно колено, словно гигантская рука прижала его к земле.

Этот огромный гонг прозвонил десять раз, но отзвуки этих ударов продолжались почти бессчетно, сотрясая утесы ближайших гор.

Наконец они смогли продолжить движение и вскоре оказались на вершине холма, откуда им открылся вид на огромное сооружение внизу, которого — они были в этом абсолютно уверены — еще мгновение назад там не было. И тем не менее перед ними во всей невообразимой сложности предстало нечто, состоящее из множества деревянных колес и чудовищных шестерен, все это скрипело, потрескивало и поворачивалось с неторопливой точностью, а где-то внутри стрекотал и поблескивал металл — медные, бронзовые и серебряные провода, рычаги и противовесы, образующие невозможные переплетения, странные сочленения, за которыми виднелись тысячи человеческих фигур, управляющих этим огромным механизмом. Они поворачивали рычаги, выполняли какие-то однообразные операции, несли по мосткам песок или ведра с водой, осторожно, вдоль разметки, призванной поддерживать какое-то тонкое внутреннее равновесие. И все это сооружение сотрясалось так, будто готово было развалиться в любую минуту и погубить всех обнаженных мужчин, женщин и детей, которые постоянно работали на нем. На самой вершине этой башни располагался большой шар. Элрику сначала показалось, что это стекло, но потом он понял, что перед ним прочнейшая мембрана из эктоплазмы, и он сразу же понял, что заключено в этой мембране, поскольку не было на земле колдуна, который не пытался бы разгадать ее тайну…