Одно Элрик знал наверняка: если поддаться силе, которая на тебя давит, — она тебя сломает. Самый здравый и логичный выбор всегда состоит в сопротивлении. Это знание придавало Элрику силы, оно укрепляло его неприятие несправедливости и неравенства, его веру, обретенную им после посещения Танелорна, в то, что можно жить в гармонии со смертными всех убеждений и оставаться полным жизненных сил и не терять связей с миром. Этих вещей он не продаст и не предложит на продажу, и, отказываясь полностью предаться Хаосу, он будет нести весь груз преступлений на своей совести и будет жить день за днем со знанием того, что или кого он убил или разрушил. Он понял, что Гейнор не выдержал именно этой тяжести — он же, Элрик, предпочтет нести эту ношу собственной вины, чем ту, которую выбрал для себя Гейнор.

Он снова повернулся, чтобы взглянуть на эти ужасные часы, на эту жестокую шутку, которую разыгрывал Ариох со своими рабами, со своим поверженным врагом. И вся его больная кровь восставала против этой небрежной несправедливости, против такого наслаждениями ужасом и несчастьями, обрушившимися на других людей, против такого презрения ко всему, что есть живого в мультивселенной, включая и себя самого, против такого космического цинизма.

— Ты принес мне душу своего отца, Элрик? Где то, что я велел тебе отыскать, мой милый?

— Я по-прежнему ищу ее, владыка Ариох. — Элрик знал, что Ариох еще не установил своего правления над всем этим миром, а его контроль над новой территорией был пока слаб. Это означало, что Ариох здесь не приобрел и малой части той власти, какой владел в своем измерении, где только самый безумный колдун мог бросить ему вызов. — А когда я ее найду, то отдам своему отцу. А там уж выясняйте отношения сами — ты и он.

— Ты такой храбрый маленький зверек, мой дорогой, здесь, но не в моем царстве. Но скоро и этот мир будет принадлежать мне. Весь целиком. Не серди меня, белокожий. Скоро настанет время, когда ты будешь покорен мне во всем.

— Возможно, Владыка Высшего Ада, но пока это время еще не пришло. Я не хочу торговаться. И я считаю, что ты предпочтешь соблюдать наши прежние договоры, чем вообще не иметь договоренностей со мной.

Гневный стон сорвался с губ Ариоха, постукивавшего кулаком по эктоплазменной тюрьме, внутри которой ликовал, заливаясь безумным смехом, граф Машабак. Герцог Ада бросил взгляд на тысячи людей, не прекращающих работу, от каждого из них зависели жизни всех остальных: сбейся один с четкого ритма — и всем конец. Ариох самодовольно ухмыльнулся, вытянул длинный золотой палец, грозя сбить с ног одну маленькую фигурку и таким образом вызвать обрушение всей конструкции.