Потом он посмотрел туда, где вот уже некоторое время неподвижно стоял Гейнор Проклятый.

— Найди мне этот цветок, и я сделаю тебя рыцарем Хаоса, бессмертным, принадлежащим к знати, ты от нашего имени будешь править тысячами миров.

— Я найду этот цветок, Великий Герцог, — сказал Гейнор.

— А тебя мы примерно покараем, Элрик, — сказал Ариох. — Немедленно. Покорив тебя, я смогу целиком и полностью утвердить Хаос в этом измерении.

И одна золотая рука начала вытягиваться, становиться все длиннее и больше и наконец оказалась перед лицом Элрика. Но альбинос извлек свой меч со всем мастерством, которое приобрел за прошедшие годы, и этот огромный клинок издал угрожающий клич, бросая вызов всем мириадам обитателей Нижнего, Среднего и Высшего Миров: приходите и познакомьтесь, накормите меня и моего хозяина; ведь этот меч не был чьей-то собственностью — он стал независимой силой, преданной только самой себе, но в то же время настолько зависящей от мастерства Элрика, насколько сам Элрик зависел от его энергии, без которой вполне мог погибнуть. Именно эта сверхъестественная связь, которая была загадкой для мудрейших из философов, и сделала Элрика тем избранником судьбы, каким он стал, но в то же время лишила его счастья.

— Этого не должно быть! — Ариох убрал руку, едва скрывая свой гнев. — Сила не должна противиться силе! Не сейчас. Только не сейчас.

— В мультивселенной есть кое-что еще, помимо Закона и Хаоса, мой господин, — спокойно сказал Элрик, по-прежнему держа перед собой меч. — И жизнь не сводится к твоему противостоянию с одним только Законом. Не гневи меня слишком сильно.

— О самая отважная и опасная из моих душ, ты воистину как никто другой годишься на то, чтобы стать моим избранным смертным, возвышенным над всеми другими, править от моего имени и быть наделенным моей силой. Тебе будут принадлежать целые миры, целые сферы будут подчиняться малейшему твоему капризу. Ты испытаешь все возможные наслаждения. Ты ощутишь все. И будешь ощущать вечно. Не платя никакой цены и не боясь никаких последствий. Вечное наслаждение, Элрик!

— Я достаточно ясно выразился, мой повелитель, в том, что касается вечности. Может быть, когда-нибудь в будущем я решу, что моя судьба полностью связана с тобой. Но до тех пор…

— Я изменю твою память. Уж это-то мне по силам!

— Только в некоторой степени, владыка Ариох. Но над снами даже ты не властен. Во снах я вспоминаю все. Но с этими дурацкими прыжками из плоскости в плоскость, из сферы в сферу миры воспоминаний и снов перемешиваются с мирами реальности и сиюминутности. Да, ты можешь изменить мою память, мой господин. Но не воспоминания моей души.