От этих слов безумный граф Машабак снова зашелся в смехе.

— Гейнор! — Сумасшедшие глаза графа остановились на его бывшем слуге. — Освободи меня, и я награжу тебя в десять раз больше против того, что обещал.

— Смерть, — сказал вдруг Гейнор. — Смерть, смерть, смерть — вот все, чего я ищу. И ни один из вас не желает дать ее мне!

— Потому что мы ценим тебя, дражайший, — прочирикал, словно испуганная птичка, сладкоречивый юноша, подняв голову. — Я — Хаос. Я — все. Я властелин Нелинейного, вождь Хаотических Частиц и величайший сторонник Энтропии. Я ветер ниоткуда, и я потоки всех миров. Я владыка Бесконечных Возможностей! Ах, какие великолепные перемены грядут на лике мультивселенной, ах, какие невероятные и извращенные браки будут освящены жрецами ада, ах, какие чудеса и наслаждения будут в этом мире, Элрик! Ничто невозможно предсказать. Единственная истинная справедливость в мультивселенной, где все, включая богов, могут случайно появиться на свет и случайно быть уничтожены! Уничтожение планомерного развития, и вместо этого утверждение вечной революции. Мультивселенная в постоянном кризисе!

— Боюсь, я слишком много времени провел с более кротким народом, обитающим в Молодых королевствах, — тихо сказал Элрик, — а потому меня не привлекают твои обещания, мой господин. Да и угрозы твои меня не очень страшат. Мы с принцем Гейнором отправились на поиски того, что нам нужно. Если мы можем способствовать друг другу в наших поисках, то я думаю, ты должен отпустить нас, чтобы мы продолжили начатое.

Услышав это, Ариох передвинул свой изящный крестец по визжащему шару и капризно сказал:

— Проклятый может идти и дальше. Что же до тебя, мой непокорный слуга, то я не могу наказать тебя напрямую, но в моих силах замедлить твои поиски, пока этот слуга, на которого я могу положиться в большей степени, чем на тебя, не достигнет своей цели. После чего я обещаю ему больше, чем обещал Машабак. Я обещаю ему смерть без обмана.

Из-под необычного шлема Гейнора раздалось сдавленное рыдание, он упал на колени, словно в приступе благодарности.

После этого Ариох в каждую руку взял по золотому молотку, и его юное лицо озарилось радостью. Он ударил сначала одним, а потом другим молотком по податливой поверхности эктоплазменного чрева, и за каждым ударом следовал невероятный звон, словно ударяли по огромному гонгу, а внутри своей тюрьмы граф Машабак прижимал свои чешуйчатые лапы к асимметричным ушам и в зловещей тишине издавал вой, словно все вселенные страдали от боли.

— Время пришло! — воскликнул Ариох. — Время пришло!