— Я почувствовала твою гибель год назад, — тихо сказала она, опустив носилки со своей бабушкой на землю. — Я почувствовала, что ты развоплотился. Как тебе удалось выжить? Может быть, ты — Гейнор или кто-то другой, умеющий изменять свою форму и принявший обличье Элрика?

— Уверяю тебя, госпожа Пфатт, — сказал Элрик, который тоже был взволнован, — я именно тот, кого ты знаешь. По какой-то причине судьба пока не хочет уничтожать меня. Скажу больше, пока что мне всякий раз удавалось пережить свою гибель вполне безболезненно.

Пожалуй, именно эта ирония окончательно убедила ее, и она расслабилась. Но все же было видно, что всеми своими чувствами она пытается определить в нем признаки самозванца.

— Ты и в самом деле удивительное создание, Элрик из Мелнибонэ, — сказала Чарион Пфатт и повернулась к своей бабушке.

— Я рада, что ты нас нашел, мой господин. У нас есть весьма перспективные прозрения относительно моего пропавшего сына, — весело заявил Фаллогард Пфатт, не обращая внимания на подозрения своей племянницы. — И вот мы постепенно воссоединяемся. Ты уже знаешь нареченного моей племянницы.

При этих словах Чарион Пфатт по-девичьи зарделась, к собственному невообразимому смущению, но в то же время она поглядывала на своего маленького ухажера взглядом, весьма похожим на тот, каким когда-то на нее саму смотрела жаба. Выбор, который делают влюбленные, всегда не лишен парадокса.

Открыла свой веселый красный зев рта, в котором еще оставалось несколько зубов, и матушка Пфатт. Она воскликнула:

— Динь-дон по шести глупцам! Динь-дон по красавцу звон! — Старушка, словно впадая в старческое слабоумие, несла всякий вздор. Тем не менее она одобрительно помахала своей внучке, а в том, как она подмигнула Элрику, было столько ума, что Элрик подмигнул ей в ответ; он был уверен, что она в ответ улыбнулась. — День тьмы — белокожему пареньку, день света — темному, злому врагу. Празднуй, добрый, празднуй, злой; праздник кончился, герой! Празднуй, дьявол, празднуй, Сын; белому — день тьмы один. А в лесу кувшинки цветут при луне; корабли океана идут по земле. Динь-дон по лилейному молодцу! Динь-дон по безумцу и мудрецу! Плыви в диких джунглях, сей в море горох; Хаос ликует над Землями Трех.

Но когда у нее стали спрашивать, есть ли какой смысл в ее рифмованных словах, она просто засмеялась и попросила подать ей чаю.

— Матушка Пфатт — жадная старушка, — доверительно сообщила она Элрику. — Но в прошлом она дело свое знала, викарий. Думаю, ты с этим согласишься. У матушки Пфатт возле древа дела: для Вечности пять сыновей родила.