— Это милосердие — ложь, — сказала Чарион Пфатт с седла своей среброгривой лошади, стоявшей в ряду с другими. — Все твои слова — ложь. А если что и не ложь, то чистой воды тщеславие.

Таинственный шлем Гейнора медленно повернулся в сторону молодой женщины. Проклятый принц издал низкий самоуверенный смешок.

— Твоя смелость так наивна, дитя. Но она ни в коей мере не достаточна для оказания сопротивления той силе, что находится во власти Хаоса. Что находится в моей власти.

В голосе Гейнора слышались какие-то новые нотки, какая-то новая уверенность, и Элрик с беспокойством подумал о том, что может стоять за этим. Гейнор, казалось, верил, что его положение неуязвимо. Неужели за его спиной стояли еще какие-то Владыки Хаоса? Может быть, предстоящее сражение — начало великой войны между Законом и Хаосом, той самой войны, о наступлении которой на протяжении последних столетий так много говорили оракулы?

Элрик, увидев, как Роза приподнялась в седле и извлекла свой меч — Быстрый Шип, не мог не восхититься самообладанием этой женщины; ведь она стояла перед тем, кто предал ее и был причиной мучительной смерти всех ее соплеменников. Она стояла перед ним, но никак не демонстрировала своего презрения, своей ненависти к нему. И все же два раза он одержал верх над нею, хотя дело и не дошло до окончательного поражения, и это она давала ему понять теперь. Может быть, воспоминания об этих победах и были причиной его нынешней бравады? Может быть, он пытался убедить противника, что в его распоряжении гораздо больше силы, чем на самом деле?

Роза поскакала к своим товарищам, крикнув ему:

— Узнай, Гейнор Проклятый: то, чего ты страшишься больше всего, и ждет тебя после этого дня. Это я тебе обещаю.

В смехе, которым ответил Гейнор, не было ни грана веселости, одна лишь угроза.

— Нет такого наказания, которого я бы боялся, моя госпожа. Разве ты этого еще не знаешь? Поскольку роскошь смерти мне не разрешена, то я сам ищу ее, увлекая за собой миллионы. Каждая смерть, причиной которой я становлюсь, утешает меня на мгновение. Вместо меня умрешь ты. Вместо меня умрете все вы. Умрете ради меня. — Голос его ласкал, слова его, словно улещивающая длань персонифицированного зла, любовно гладили ее спину. — Ради меня, госпожа.

Заняв свое место рядом с другими, Роза спокойным взглядом уставилась на шлем Гейнора, который испускал огонь и дым от мириад чувств, мучивших Проклятого принца. Роза сказала ему:

— Никто из нас не умрет, принц Гейнор. И уж никак не умрет ради тебя.

— Ах вы, мои заменители в смерти! — воскликнул Гейнор, рассмеявшись еще раз. — Мои жертвы! Идите навстречу своей окончательной смерти! Идите! Вы не понимаете, что я ваш благодетель!