Роза ответила ему мягкой улыбкой, полной мудрости.

— Мы знаем, как нам с ним поступить, — сказала она и, повернувшись к трем сестрам, что-то шепнула им.

Они взяли свои мечи — слоновой кости, золота и гранита — и осторожно надели по черному шиповниковому кольцу на острие каждого меча, которые от этого внезапно засветились ярким светом, спокойной энергией, демонстрируя, как энергия природы может уравновесить необузданную мощь Хаоса. И тогда они одновременно подняли свои мечи под этой вспученной мембраной космической тюрьмы, а потом легко прикоснулись к ее поверхности.

И граф Машабак угрожающе зарычал на языке, известном только ему одному. Сам факт его пленения сделал демона беспомощным, потому что прежде он был существом, обладавшим почти безграничными возможностями. Он не умел просить, торговаться или даже улещивать, как это делал Ариох, потому что Машабак был от природы более прямолинеен. Он наслаждался своей неограниченной силой. Он привык к тому, что может создавать что угодно по своему желанию и уничтожать все, что ему не приглянулось. Он кричал, требуя, чтобы его выпустили, он рычал, но понемногу утихал, а кончики мечей продолжали удерживать эктоплазменную сферу. Это был суровый, грубый полубог, он умел только угрожать.

Роза улыбнулась. Она достигла всего, о чем мечтала долгие годы.

— Его придется приручить, этого демона, — сказала она.

Если Элрик не верил в смелость Гейнора, то этим качеством Розы он восхищался.

— Ты ведь все время знала, как можно смирить Машабака, — сказал он. — Ты так манипулировала событиями, чтобы мы все оказались здесь в одно время…

Это было не обвинение, а только констатация факта, ставшего наконец понятным Элрику.

— Я взяла события, которые уже существовали, — просто сказала Роза. — Я внесла свою лепту в плетение. Но я так до конца и не была уверена в исходе, даже когда Гейнор торговался с тобой за душу твоего отца. Я все еще не уверена, Элрик. Вот смотри.

Она подошла к столу, на который Гейнор положил свои похищенные сокровища, взяла издающий восхитительный аромат ларец розового дерева и направилась к трем сестрам, державшим сферу на остриях своих мечей с такой осторожностью, словно это был мыльный пузырь. Каждая из этих женщин сосредоточилась на своей задаче, а по клинкам вдруг начала пульсировать шипучая энергия. По слоновой кости потекла дымчатая белизна, по граниту — сероватое вьющееся вещество, а золотой клинок горел цветом свежесрезанного ракитника. Все эти цвета перемешивались и образовывали спираль, завитки которой уходили вверх — в сферу.