Я дружески пожал пальчики Оуны: мол, все в порядке, волноваться не о чем.

Хотя у меня повод для волнения имелся: мало мне одного призрачного двойника, так их, оказывается, несчетные тысячи. Эта мысль напомнила о том, что случилось по дороге в город.

Когда я упомянул о своем двойнике и его явлениях, Оуна нахмурилась — вместо того чтобы посмеяться, как я ожидал. Стала задавать мне вопросы, уточняя, что и как; я старался отвечать исчерпывающе. Наконец она вновь покачала головой.

— Не знала, что задействованы такие силы, — проговорила она. — Такие могущественные силы. Остается лишь молиться, чтобы их желания совпали с нашими. Да, я, как видно, плохо усвоила мамины уроки…

— А кто были эти воины в доспехах?

— Первый — точно Гейнор, если вы правильно описали броню. Второй — его заклятый враг, одно из ваших величайших воплощений, кому суждено изменить судьбу мультивселенной.

— Значит, не предок, а второе «я»?

— Можно сказать и так. Говорите, он вас о чем-то просил?

— Было похоже.

— Ему необходима помощь, — по тону Оуны можно было предположить, что она говорит о близком друге. — А что видел Фроменталь?

— Ничего. Но я клянусь — это была не галлюцинация, не иллюзия! Во всяком случае, для меня.

— Разумеется, не иллюзия, — согласилась девушка. — Пойдемте, нам надо поговорить с Фроменталем и его друзьями. Они уже давно беседуют, пора к ним присоединиться.

Переходя с одного узкого мостика на другой, мы пересекли вереницу оврагов и расщелин, превращенных в каналы наподобие венецианских. Я в очередной раз восхитился тем, как умело и изящно офф-моо используют ландшафт. Гете наверняка поразился бы их уважению к окружающему миру. Как ни печально, у нас наверху этот окружающий подземный мир, если описать его в разговоре или в книге, сочли бы опиумным бредом какого-нибудь Кольриджа или По. Каждое общество платит свою дань за стремление большинства его членов отрицать очевидное, сколь угодно монументальное, но противоречащее общепринятому, то есть чудовищно узкому представлению о реальности.

Мы вышли на небольшую площадь. Оуна подвела меня к башне; мы поднялись по асимметричной винтовой лестнице и очутились в помещении, удивительно просторном для жилища офф-моо. Обстановка в помещении более соответствовала человеческому вкусу — мягкие кушетки, удобные кресла, длинный стол, заставленный яствами и напитками. Судя по всему, Фроменталь не терял времени даром, беседуя с мэтром Ренаром и тремя незнакомцами, которые поднялись, приветствуя нас.

Боюсь показаться невежливым, но все же вынужден сказать, что всем троим — четверым, включая Ренара — место было на театральной сцене, а не в реальной жизни.