Я усмехнулся.

— Ты, видно, забыл, что эта дурная кровь, друг Хмурник, не раз выручала нас из неприятностей. Порой она лучше всякой логики. Но он остался при своем мнении. Другие, в их числе и Брут из Лашмара, тоже просили меня быть поосторожнее. Я утвердительно кивал, однако сам уже настраивался на поединок, готовился сочинить историю, которая еще никогда и никем не была записана. Я действовал, подчиняясь голосу сердца; мне хотелось доказать, что предопределения не существует, что мы вольны изменить свою судьбу. Как я и сказал Хмурнику, далеко не впервые мною овладевала жажда крови, не впервые я внимал песне битвы в радостном предвкушении схватки. И думал, что, если останусь в живых, наверняка захочу испытать то же ощущение еще много-много раз.

Кровь бурлила в моих жилах. Я рисковал — и был счастлив, что снова рискую, ставя на кон свою жизнь и свою душу.

Я спустился по ступенькам, крикнул, чтобы открыли ворота. Затем напомнил безымянному рыцарю о его обещании и потребовал прогнать волчицу.

Стены Танелорна остались позади. Я пересек мост и ступил в пепел. Волчица исчезла. А на меня смотрело мое отражение — кроваво-красные глаза на бледном лице, белые волосы, рассыпавшиеся по плечам… Ветер, гулявший по равнине, трепал волосы, и они шевелились будто змеи.

В доспехах безымянного рыцаря отражалось все, что его окружало. Я поморщился: увидеть себя в нагруднике врага — это уж как-то чересчур. Кажется, что собираешься сражаться с самим собой…

Рыцарь держал в руке отливавший серебром клинок. Откуда он его извлек? Признаться, я слегка встревожился. Если не считать цвета, этот меч был на вид точной копией Бурезова. Двойник — и полная противоположность моему клинку. Будь на этом мече какие-либо чары, я бы их почувствовал, но колдовством от него не пахло; скорее он словно источал смерть.

Никакого колдовства. Или колдовство все же есть, но настолько хорошо спрятанное, что я не в состоянии его заметить? Меня пробрала дрожь; я весь подобрался, как дикий зверь перед прыжком.

Внезапно накатила волна воспоминаний. Все это уже было не раз и не два…

Рыцарь глухо хмыкнул в недрах шлема.

— История повторяется, принц Эльрик, — произнес он тихо, почти шепотом. — Иногда нам позволено изменить ее. Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что в иных вариантах нашей истории, в иных воплощениях ты проигрываешь. И даже погибаешь. А порой тебе выпадает удел, который хуже смерти.

Снова холодок по коже. С чего бы?

— И сегодня как раз такой день, когда ты пожалеешь, что не умер.

Блистающий клинок взметнулся в воздух.