— В разных плоскостях, отец, время течет по-разному. Ты, видно, забыл, что время — не прямая дорога; время — океан. Кажется, вы с мамой подружились именно в этом мире?

Мне понравилась ирония, прозвучавшая в ее словах.

— А твоя матушка?.. — я не докончил фразу.

— У нее нынче другие дела, хотя изредка она и навещает Край Времени.

— Она родила тебя здесь?

— Да. И не только меня. Нас было двое.

— Двое?

— Близнецы. Так она мне рассказывала.

— А где второй? Умер?

— Не знаю. Что-то случилось вскоре после нашего рождения. Мама не захотела вдаваться в подробности, сказала лишь, что нас разлучили. Что мой близнец ушел. Вот и все, что мне известно.

— Похоже, судьба близнеца тебя не слишком заботит.

— Время лечит раны, отец. Я долго считала, что мой близнец у тебя, что ты растишь его и воспитываешь, но недавно убедилась, что это не так, — она потянула носом и вдруг метнулась на кухню, откуда донесся аппетитный аромат пирога с крыжовником. Я усмехнулся. До чего же приятно вернуться к простым человеческим удовольствиям — хотя бы и во сне!

Поскольку это был сон, я не нашел ничего удивительного в том, что меня пригласили к столу и накормили свежеиспеченным хлебом и свежевзбитым маслом, положили чандры, приправленной пряным соусом, а на десерт посулили пирог и глоток гласа.

Теперь мне и в голову не приходило подозревать Оуну в обмане. Происки Порядка вынуждали к осторожности, но не здесь; в этой диковинной хижине, рядом со своей взрослой дочерью, я чувствовал себя в безопасности. Родная кровь — мне ли не узнать ее? Будь Оуна оборотнем, лживым порождением Хаоса, я бы мгновенно это ощутил.

И все же внутренний голос настойчиво твердил, что я не раскусил интригу Порядка, из-за чего оказался побежден и ввергнут в свое нынешнее состояние. Так стоит ли по-прежнему полагаться на чутье? Может, я давно его утратил и лишь теперь начинаю понимать, что со мной произошло? Может, Оуна все-таки — очередная иллюзия, сотворенная, чтобы похитить остатки моей души?

Мой нрав не позволял мне осторожничать. И потом, осторожностью ничего не добьешься. Как ни крути, особого выбора у меня не было, в этой хижине на краю бездны, в непосредственной близости от паутины лунных дорог.

— Значит, ты не ведаешь, что сталось с твоей сестрой?

— Сестрой? — с улыбкой переспросила Оуна. — Отец, с чего ты взял, что у меня была сестра? Матушка родила меня и моего брата.

— Брата? — по спине побежали мурашки — то ли от страха, то ли от восторга. — Выходит, у меня и дочь, и сын?

— Наверное, тебе лучше было не знать о нем, отец. Если он мертв — а я боюсь, что оно так и есть, — твоя радость обернется мукой.