— Где все дикари? — перебил я, стуча зубами от холода. — Куда они подевались?

— Ушли, — просто ответил Ученый Грина.

— А Гейнор где? — грубовато справился Эльрик. — Он-то куда запропастился?

— Он тоже ушел — когда сделал то, что хотел.

— Что именно?

— Он похитил наш Посох и отправился к Серым Жилам.

— Невозможно, — проговорила Оуна. — Посох в его руках… Он уничтожит Гейнора, едва тот попробует применить его. Только глупец отважится на такой риск. Только глупец подвергнет свою жизнь такой опасности.

— Глупец — или Гейнор, — сумрачно заметил Эльрик.

— А что ему понадобилось у Серых Жил? — спросил я.

— Могущество, — ответил Ученый Грина. — Власть над силами мироздания. Он сам в этом признался, когда предлагал нам поддержать его. Разумеется, мы отказались, и…

— Боги никогда этого не допустят! Ученого Грину как будто позабавили эти слова.

— Никто не допустит подобного, если он в здравом уме. Но существует теория, будто владыки Вышних Миров частично утратили рассудок, потому-то в мироздании и происходят события, прежде невозможные. А ведь скоро противостояние: все миры выстроятся в линию на великом поле времени. Возникнут новые реальности, определятся новые судьбы. Ваша линия — не единственная. Есть и другие. Множество других. И все они ведут к этому величайшему мгновению. Уже ничто не вечно, ничто не незыблемо, и верность Порядку оборачивается преданностью Хаосу. Гейнор служит одновременно тому и другому, точнее, использует и Порядок, и Хаос, стремясь стать единоличным правителем мироздания. Когда-то смертные и думать не смели о таком, не то что добиваться этого. Но теперь даже смертные готовы сокрушать основы мультивселенной.

— Гейнор не станет жертвовать собой, — сказала Оуна. — Раз у него ваш Посох, он наверняка полагает себя неуязвимым.

— Он жаждет власти. И наш Посох придает ему уверенности. Но я все равно не понимаю, чего он собирается достичь, выступая против Серых Жил. Его алчность погубит мироздание, ничего другого он не добьется.

— Он напоминает мне одного диктатора из моего мира, — негромко сказал я. — Этот человек безумен и утратил почти всякую связь с реальностью, но он стремится к власти и готов в своем безудержном стремлении уничтожать целые страны.

— Какие страшные существа, — Ученый Грина печально опустил голову. — Таких, как они, и близко нельзя подпускать к власти.

— Эхо за эхом, — задумчиво произнесла Оуна. — В скольких мирах, по-вашему, сейчас происходит то же самое, разыгрывается та же сцена? Мы уверены, что обладаем свободой воли, но у нас почти нет возможности изменить последствия наших действий, потому что эти действия, с отличиями от небольших до грандиозных, совершаются одновременно на бесчисленных уровнях мироздания.