Пока мы отсутствовали, Оуна спала. Она разом проснулась, метнула загадочный взгляд на отца, пристально посмотрела на меня. Я промолчал, ибо мне нечего было ей сказать. Человек и меч питали друг друга, причем невозможно было определить, кто старший в этом нечестивом союзе. Наверное, Оуне все это известно и без меня — матушка должна была рассказывать, да и сама она могла догадаться, поскольку смекалки ей не занимать.

Эльрик направился туда, где мы положили пантеру. Опустился на колени, прижался лбом к голове гигантской кошки, пробормотал что-то неразборчивое. Я искоса поглядел на Оуну, однако девушка не собиралась ничего мне объяснять. С широко раскрытыми глазами она наблюдала, как Эльрик расхаживает вокруг пантеры, бормоча себе под нос, делает магические пасы, словно пытается вспомнить заклинание.

Вполне возможно, именно этим он и занимался. Чуть погодя он поднял голову и тяжело посмотрел на нас.

— Мне нужна ваша помощь.

Чувствовалось, что это признание далось ему с трудом. Он никак не мог поверить, что настолько ослабел, и презирал себя за слабость. Может статься, колдовство, которое он творил, обошлось ему гораздо дороже, нежели он рассчитывал.

Что ж, выбирать не приходилось.

— Что нам делать?

— Пока ничего. Я скажу, когда вы мне понадобитесь, — он повернулся к дочери, и на его лице вдруг промелькнуло что-то вроде сожаления. Может, я и ошибаюсь, но Оуна, по-моему, встала поближе ко мне — на всякий случай.

Эльрика словно терзала чудовищная боль. Каждая мышца его тела напряглась, выступил пот — а в следующий миг мелнибонэец застыл в неподвижности. Его глаза были устремлены в иные плоскости бытия, недоступные моему восприятию. Слова, которые он произносил, для меня были пустым звуком, даже несмотря на то, что я понимал их смысл.

Одно слово повторялось чаще других: Меерклар!.. Меерклар!.. Меерклар… Имя. Не просто имя. Имя друга. Союзника. Настоящий друг. Кровные узы. Древние соглашения. И — сделки. Сделки, остающиеся в силе до конца времен. Заключенные на крови. Сделки между двумя существами нечеловеческой природы.

— Меерклар! — на сей раз имя прозвучало громче и отчетливее.

— Меерклар! — лицо Эльрика горело, словно вспыхнула слоновая кость. Глаза напоминали пышущие жаром уголья. Волосы развевались, будто вдруг ожили. Одна рука вздымала Равенбранд. Другая выписывала в воздухе фигуры, существующие одновременно в тысяче измерений.

— Меерклар! Повелитель клыков и когтей! Меерклар, твои дети страждут! Помоги им! Меерклар! Помоги им во имя нашей древней клятвы!

— Меерклар! — Эльрик выкрикивал это слово на особый, я бы сказал — на кошачий манер. Его била дрожь, он клонился к земле, словно дерево под напором ветра. Однако не переставал звать и не выпускал из руки Черный Меч.