— Тогда почему не вернулась? Один звонок — и я бы примчался за тобой.

— Пока волчица была со мной, о возвращении и речи не могло быть. Она так люто тебя ненавидела, что никогда бы не смирилась с моим выбором. Кто угодно, только не ты. А после ее исчезновения я не видела смысла в возвращении. Зачем тебе простой человек? Поэтому я просто отпустила прошлое… тебя.

— Просто отпустила? — неприятные слова резанули. — А ты уверена, что я этого хотел?

— Нет, — спокойно покачала головой, — не уверена. Но знаю одно наверняка: альфа клана — прайм, никогда не останется с человечкой. Такого не может быть, потому что быть не может. Это насмешка, издевательство над обоими. А я не хотела делать больно ни тебе, ни себе. Поэтому предпочла окончательно исчезнуть.

— Волчица меня так и не простила? Она меня ненавидела?

— Да, — глядя в глаза, не скрыла тяжелой правды, — до самого конца, до самого последнего вздоха.

— А ты? Ты сама тоже меня ненавидишь?

— Нет, — Таня улыбнулась, и в глазах будто лучики света засияли, — у меня нет к тебе ненависти. Я… я тебя люблю, как и раньше, — призналась спокойно, без тени смущения. — Несмотря ни на что, и, наверное, уже никогда не излечусь от этой болезни. И дело не в истинных парах, не в волчьей связи. Здесь не при чем особенности любви между оборотнями. И нет никакой звериной подоплеки. Дело во мне, в нас. И когда моя волчья сущность исчезла, унеся с собой всю ярость, боль и негатив, мне стало легче дышать. Я стала счастливее, оставшись наедине со своими мыслями, эмоциями. Лучше быть одной, отказаться от всего, чем жить, разрываясь на части. Возможно, мое желание было эгоистичным, но… я просто хотела для себя немного спокойствия и счастья.

Она сидела напротив меня и говорила такие невероятные вещи, что я не дышал. Хотел и не мог, боясь, что любой шорох спугнет мираж, разрушит проникновенность момента, а в голове, в ушах пульсировали ее слова: я тебя люблю. Вот так просто, несмотря на все, что я сделал, несмотря на то, что столкнул нас в самый низ, разорвал то светлое, что между нами было.

— Тань, я…