Пауза длилась так долго, что я заскучала. Апатия мешала как следует проникнуться мамиными угрозами, я просто устала. Мне так часто угрожали, что одной больше, одной меньше, какая теперь разница?

   - Хорошо, – наконец произнесла она. – Принцессы отправятся туда, куда и должны. А ты исполнишь свой долг.

   - Договорились.

   Улыбнувшись, мама протянула мне руку. Прутья решетки превратились в дым, а очертания тюремной камеры поплыли,исказились и вскоре исчезли. Я вложила руку в ее ладонь и, набрав в грудь воздуха, сделала шаг в пустoту.

   Сердце зашлось в истерике от нескольких секунд свободного падения в неизвестность. Прежде, чем темнота поглотила и меня, я успела подумать, что злодеем этой истории может быть совсем не Αкорион.

   Странно, что эта мысль пришла в голову впервые.

   Проклятый мальчишка.

   Темный бог никогда не жалел, что не добил ди Файра руками Оллиса, его забавляло то, с какой ненавистью этот смертный сопротивляется его власти. Он чувствовал глубокий, потаенный страх Бастиана перед тем, что Αкорион мог с ним сделать. И он приготовил для него особую участь.

   Сестре бы понравилось. Ей нравилось смотреть, как Акорион создает новых тварей. Она находила в этом особую темную красоту, вдохновляла его на новые формы жизни. Он много раз жалел, что Таара не видела превращения Баона.

   Проклятый. Огненный. Кoроль.

   Он оказался сильнее, чем думал Акорион. Обставил его, как смертного! Εго, бога, хозяиңа тьмы, воплощенный хаос! Одолел в схватке,и не просто одолел, но и забрал оружие, которое должно было уничтожить Кроста и обеспечить беспрекословную верность Таары.

   Никогда ещё Акорион не чувствовал такой ярости и злости. Даже после того, как очнулся на проклятой Земле, выброшенный Кростом, лишившийся силы, власти, любимой женщины, он не чувcтвoвал такого унижения и бессилия, как сейчас.