— Нет смысла, у вас тридцать человек, у меня тридцать, у них вдвое больше, а может и не вдвое, у вас, я так понимаю, есть пушки, но и у них есть пушки, — он замолчал, глянул на Роху и сказал, — иди-ка, погуляй сержант.

Роха не двинулся с места, уставился на Волкова, ожидая его команды. Тот едва заметно кивнул, и Скарафаджо заковылял вниз по лестнице.

Ветер на небе разогнал облака. Появилась луна. Стало еще прохладнее.

— Знаете, что я сторожу? — спросил ротмистр глядя вслед Рохе.

— Деньги? — догадался Волков.

— Деньги, — Брюнхвальд кивнул, — у них тут казачество. И денег тут горы. Ну не горы, но много.

— Горы? Много? — кавалер хотел знать, сколько тут денег.

— Много, но не серебра, много меди, серебро они вывезли, как-только чума началась. А вот меди тут полно, на два воза хватит, а может и больше. И монеты принца Карла и монеты архиепископа вашего и городские деньги, местные и черт знает, каких тут только нет. В общем, мне нужно их вывезти, мне не удержать цитадель, если сюда придет полторы сотни еретиков с пушками.

— Я помогу вам, — сказал кавалер.

— А я отдам вам мощи, — сказал ротмистр, — но вы мне напишете расписку, — он говорил, как бы оправдываясь перед самим собой, — все равно еретики разобьют раку на серебро, а кости святого выбросят в канаву. Пусть уж лучше ваши попы хранят их. И отсюда придется уходить.

— Начинать нужно уже сейчас, — сказал Волков.

— Да, тянуть не следует, не приведи Господь, эти безбожники начнут, переправятся поутру.

— У вас есть подводы по эту вашу медь?

— Подвод у меня дюжина, у меня лошадей нет, мы их съели.

— У меня есть лошади, — сказал Волков.

— А как мы выйдем из города, — спросил Брюнхвальд, — люди курфюрста выпустят нас?

— Я немного подружился с офицером, — отвечал Волков, — думаю, он не станет нам мешать. Но посидеть перед его лагерем нам придется. Пока он не убедится, что среди нас нет чумных.

— Кстати, а как вам удалось не подцепить язву?

— Я вам потом расскажу, — обещал Волков. — Сколько лошадей вам нужно для вывоза меди?

— Четыре коняги мне не помешали бы, — прикидывал Брюнхвальд.