— И кто же этот отравитель? — барон смотрел в самую суть, не зря послом герцога служил.

— Бургомистр, — коротко ответил Волков, наблюдая за реакцией барона.

Барон ничего не сказал, покосился на Брюнхвальда и стал барабанить пальцами по столу. Слуги ставили тарелки, принесли первый пирог, графин с вином, а барон всё стучал и стучал пальцами по столу, поправлял кружева на вороте, поглядывая то на кавалера, то на ротмистра.

А они молчали, ждали его реакции. И, наконец, Волков не выдержал и заговорил:

— То, что мы ищем, было у одной бабёнки, у оной ведьмы. Она опаивал купцов и грабила их. Если находила бумаги, то и убивала.

— Так возьмите её, — оживился барон.

— Её повесили на берегу реки.

— Кто?

— Думаю, тот, кто не хочет, чтобы мы тут всё ворошили, а это бургомистр, начальник стражи, старуха содержательница приюта для беглых баб, её помощница и ещё пара ведьм, что заправляют бандами.

— Ведьмы, ведьмы, у вас кругом ведьмы, — вдруг раздражённо заговорил фон Витеррнауф. — По сути, вы так ничего и не сделали.

— Сделал, — спокойно отвечал кавалер, — вашего Якоба Ферье опоила ведьма и разбойница Вильма и убила его, а то, что мы ищем, показывала другой ведьме богатой и уважаемой Рябой Рутт.

— Так возьмите эту Рутт, — говорил барон всё ещё раздражённо. — И спросите у неё.

— У неё охрана, и куда мне её взять, к себе в покои? Всех, кого я брал и держал в тюрьме, ваш бургомистр выпустил. Он суёт палки в колёса, — Волков обвёл стол с прекрасными кушаньями. — Мы сидим здесь и не знаем, а где-то тут может быть яд, я не мог есть в одном месте, каждый день ел в разных трактирах, но они всё равно меня достали, не ядом, так хворью.

И ротмистр, да и барон стали оглядывать кушанья.

— Да не волнуйтесь вы, всех нас они отравить не посмеют. Тем более с вами, барон, — продолжал Волков. — Но пока мы не возьмём бургомистра, дела не сделаем.

— Я не могу санкционировать арест бургомистра, — упрямо сказал фон Витеррнауф.

— В таком случае, я считаю своё дело свершённым, — произнёс кавалер. — А вас, барон, прошу оплатить пятидневный марш людей ротмистра из Ланна в Хоккенхайм и обратно.

— Вы не понимаете! — заговорил барон. — Бургомистр близкий друг обер-прокурора. У них общие дела. Много общих дел, он зарабатывает обер-прокурору деньги, понимаете? Обер-прокурор всё закроет дело, если в нём будет фигурировать его дружок.

— Не закроет, — спокойно отвечал кавалер. — Не закроет, если дело будет вести Святой Трибунал.

— Что? — барон вскочил так резво, что тяжёлый стул отъехал. — Никаких попов, вы слышите, — он стал размахивать пальцем, — никаких попов!