Чародей сорвался с места, в ужасе представляя Белаву с окровавленными губами над телом свежеубиенного Ядрея, но предстала ему совсем иная картина. На большой деревянной кровати среди подушек и перин сидел здоровенный заяц и дико косил глазами. У входа тяжело осела Милава и голосила на всю избу. Дарей быстро заглянул в светелку, там сладко спала Белава чему-то мило улыбаясь во сне.

— Ну… упырица, — выдохнул чародей и вернулся в комнату Ядрея.

Там уже стоял Хвощ, держа зайца за уши и удивленно разглядывая зверя. Дарей взял у него дергающегося зайца, осмотрел и посадил обратно на кровать. Потом зашептал, щелкнул пальцами, и пред родительские очи явился сам Ядрей с красными ушами.

— Мамо! — завыл он, кидаясь к счастливой матери, утирающей слезы. — За что мне батя ухи надрал?

— Сыночек, Ядреюшка, — Милава повисла на бычьей шее великовозрастного дитяти. — Живой, здоровый, красавец мой родименький.

— Дарей, — Хвощ всем своим видом требовал объяснений.

Чародей вздохнул и рассказал душещипательную историю, как гнали они с ученицей проклятого упыря от самого кладбища, как изворачивалась и грозила им погибелью нечисть злобная. И прошлось им кидать в упыря заклинания, чтобы остановить нежить поганую, и одно заклинание отбило лихо докучливое, видать оно в Ядрея и отлетело. Вот вам повинная голова, что хотите, то и делайте. Хвощ качал головой, Милава прикрыла ладошкой рот в ужасе, а Ядрей уже вовсю чавкал над миской с кашей.

— Какого страха вы натерпелись, бедные, — всплакнула жалостливая женщина. — Ты кушай, чародеюшка, кушай.

— Благодарствуй, — Дарей со скорбным видом взял ложку.

— Да уж, натерпелися вы от нашего упыря, — вздохнул Хвощ и полез в небольшой сундучок. — Вот вам за труды ваши, — и положил перед чародеем небольшой кожаный мешочек, тяжело звякнувший монетами.

Дарей закашлялся, потом взял мешочек и тяжело вздохнул:

— Да пустое, Хвощ, мы завсегда помочь добрым людям рады. — и убрал мешочек к себе.

— А за сына спасибо, вернул нам богатыря нашего, — и хозяин встрепал сыновьи вихры.

Чародею стало немного стыдно, но не говорить же, что он всего лишь исправил сотворенное мстительной ученицей. Он только неопределенно кивнул, мол, не за что, и продолжил трапезу. Вскоре послышалось шевеление из светелки, и к ним спустилась разрумянившаяся со сна Белава.

— Славного дня вам, люди добрые, — поздоровалась она и бросила быстрый взгляд на выходящего из избы Ядрея и на нахмуренные брови мастера.

— Все потом обсудим, — поспешно сказал чародей, пока она не ляпнула что-нибудь.

— Хорошо, — согласно кивнула девушка и села завтракать.