— Больше жизни, — ответил воин, и девушка потупилась, чувствуя как краска заливает щеки.

— Это хорошо, это правильно, — кивнул мужик и пошел к себе за вещами.

Чародей глянул на них, улыбнулся и тоже поднялся наверх. Когда он ушел, открылась дверь, и на постоялый двор ввалилось трое мужиков с одинаковыми остановившимися взглядами.

— Эй, хозяин, — крикнул один.

— Что тебе, мил человек? — спросил хозяин.

— Не остановился ли у тебя чародей? — спросил тот же мужик. — Немолодой, но и не старый. В волосьях седина, глаза голубые с прищуром.

Белава и Радмир замерли, вслушиваясь. А новоприбывшие вели себя все более чем странно. Пока первый устраивал допрос хозяину постоялого двора, двое других разошлись по сторонам, втягивая носом, будто собаки.

— Так остановился? — продолжал спрашивать первый.

— Да нет вроде, — ответил хозяин и бросил короткий взгляд на мужчину с девушкой, застывших за столом.

Они тут же вернулись к трапезе, будто ничего не замечая. Белава тихонько толкнула Радмира в бок, и тот еле заметно кивнул. Странные мужики искали Дарея. Кто такие и откуда о нем знали, было непонятно, но ощущение опасности резко обозначилось в накаляющемся воздухе.

— А кто у тебя тута? — не отставал первый.

— Да разные люди. Три путника по одному приехали, но похожих нет среди них, а еще трое, так то муж с молодой женой и ейный дядька. Тоже совсем не такие. А ты чего спрашиваешь-то? Чего тот чародей натворил?

— Вот чтобы не натворил и ищем, — первый начал озираться. — Эти что ли муж с женой?

Радмир весь подобрался, но продолжал исправно завтракать. Мужик подошел ближе, повел носом, все ближе приближаясь к ним, и воин вскочил, разом превращаясь во вчерашнего хамоватого муженька.

— Эй, эй, мурло, — он грозно свел брови. — Ты на женку-то мою глазом своим не коси. Моя баба, ясно? А не ясно, так я объясню, мало не покажется. На чужой медок не разевай роток. Понял меня, я спрашиваю?

— Понял, понял, — губы мужика растянулись в улыбке. — А хорош медок-то.

— Что? — взревел Радмир, оттесняя мужика подальше от Белавы.

Двое других покосились на них и начали приближаться. Воин встал так, чтобы видеть всех троих, но тут сверху послышались голоса, и на лестнице показались вчерашние собутыльники — учителя молодых мужей.

— Друже! — радостно прогудел белобрысый и вдруг остановился. — А это чего?

— На бабу мою слюни пускают, — нахально пожаловался Радмир, и поддержка поспешила на помощь с залихватским: