Зато ей — за ним присматривать, так что все правильно.

Шуалейда едва дождалась окончания обеда, распрощалась с братом и придворными, напустив на себя самый таинственный вид, и помчалась в сад. Свистнула Муаре, взлетела ей на спину и шепнула:

— В город, моя красавица.

Знакомая тропинка вывела прямо к цели. Улица Трубадуров одним концом упиралась в Королевский парк, а другим в площадь Единорога. Несмотря на то и дело сыплющийся с неба мелкий дождик, под вековыми ясенями на опушке толпились менестрели, поэты и любители «вольного» искусства. Казалось, солнце иногда пробивается сквозь тучи и плотные кроны, касается золотыми лучами то флейтиста, то вдохновенно вещающего барда.

«Сделать бы для них беседки, раз уж Королевского Театра на всех не хватает», — подумала Шу и представила, как в ежедневнике Бален появляется строчка ее рукой: «Беседки для музыкантов на опушке, семь штук, за мой счет». Дальше Баль сама разберется, кому и что поручить, у нее отлично получается все организовывать.

Лавка лучшего в Суарде мастера-струнника выходила одной стороной на улицу Трубадуров, а другой на площадь Единорога. Двухэтажный особняк белого камня даже в дождь казался облитым солнцем: когда-то Клайво были шерами искусства, и на стенах их родового гнезда до сих пор оставались отблески древнего дара. Увы, последний из Клайво был лишь условным шером и не имел детей. Даже лавку свою он, по слухам, собирался оставить ученику.

На бессмысленные сожаления об упадке магии у Шуалейды не было времени. Велев Муаре ждать неподалеку и никого не пугать, она сменила пелену невидимости на личину одной из виденных по дороге менестрелек и толкнула дверь, украшенную бронзовыми завитушками. Дверь проскрипела первые ноты старой, как сам Суард, песенки про веселую вдову.

— Вернулся, негодник? — раздался из сумрачной глубины лавки радостно-ворчливый голос. — Хоть бы предупре… э… Светлого вам дня, бие.

Высокий и красивый, несмотря на почтенный для условного шера возраст, мужчина вышел ей навстречу из-за прилавка.

— И вам, светлый шер, — поздоровалась Шуалейда.

— А его нет дома, почтенная.

— Кого? — не сразу поняла Шу, что маэстро говорит об ученике. — А! Я к вам. Мне нужна самая лучшая гитара.

Пока маэстро, скептически склонив голову на бок, оглядывал скромно одетую покупательницу, Шу принюхивалась и оглядывалась. В этой лавке пахло магией, с недавних пор очень знакомой магией! Янтарные блики то и дело мелькали то на одном инструменте, то на другом… сам Клайво тоже слегка светился, совсем чуть — условная категория. Отчего же кажется, что где-то поблизости должен быть намного более сильный шер?.. Ощущение готовой вот-вот сложиться головоломки уже покалывало кожу, когда ее прервал Клайво: