Книжные шкафы, кресла, окна. Кушетка, стена с оружием. Вот оно! Теперь бы немножко удачи!
— …не займет много времени, — звучит голос Шуалейды.
Шаги двух пар ног на лестнице, в такт. Затем сбиваются, замедляются, останавливаются. Пауза. Легкие шаги приближаются. Тихо, на цыпочках. Замирают совсем рядом.
— Тигренок? — тихо, еле слышно.
Невесомое касание: Шуалейда проводит пальцами по макушке, поправляет невесомый горностаевый мех. Вздыхает, почти беззвучно шепчет:
— Систематизация стихий, — делает паузу и продолжает чуть громче: — пойдемте, дру Ульрих. Тише, не разбудите его.
Шаги двух пар ног удаляются, поднимаются по лестнице. Шуалейда молчит. Шаги затихают, слышится скрип, что-то звенит… все? Пронесло?
Стриж откинул край покрывала, в которое укутался с головой. Сверху доносились знакомые мирные звуки: Ульрих что-то рассказывал, а Шуалейда ходила по лаборатории, чем-то стучала.
«Слава тебе, Хисс, пронесло!» — выдохнул Стриж.
Но на душе было погано и холодно. И приготовленный нож — чтобы одним движением, через покрывало, всадить склонившейся колдунье в сердце — казался змеей, готовой укусить его самого.
«Во что ты влип, Стриж?» — спросил он у клинка.
«У тебя рискованная работа», — ответил холодный чистый блеск.
«Нет. Я должен вернуться. Я нужен брату».
Вскочив с кушетки, он отправил клинок обратно в ножны на стене. Расправил шкуры, положил «Введение» на подушку. Выглянул через окно в сад, припоминая задний двор, где вчера стоял под прицелом арбалетов. Сегодня арбалетов не было — но была прекрасная принцесса, которая стоит десятка убийц. И он обязан переиграть ее и вернуться. А для этого надо перестать бояться. Вот так взять и перестать, превратиться во влюбленного менестреля и просто ждать шанса. Хисс не оставит своего слугу.
Стриж захлопнул окно. Наконец-то все стало просто и понятно.
«Какая тема для баллады, — усмехнулся он, стягивая сюртук и бросая на кресло. — Маэстро Клайво был бы доволен. Любить, так принцессу, умирать, так с фейерверком. Или с музыкой. Да, лучше с музыкой. И не сегодня!»
Глубоко, с наслаждением вдохнув сырой воздух, Стриж взял том «Введения»: светлый шер очень интересные вещи пишет про дар искусства. Так и хочется попробовать — чем ткач не артист? С книгой он и отправился в ванную. Вряд ли Шуалейда предложит Ульриху познакомиться с голым Тигренком. А если предложит… что ж, Ульрих знает кто такой Стриж, и знает — Хисс не любит тех, кто встает на пути его слуг.