Алекс завороженно смотрел на Червя. Его контуры проявлялись все четче и четче, а спустя некоторое время он ясно разглядел центр аномалии — полупрозрачный светящийся столб. Белое сияние мягко заполняло внутреннее море и частично скрывало вид, но чем ближе подходил поток, тем отчетливее проступали детали. Пейзаж Другой Стороны менялся — сначала исчезли облака, потом небо будто растворилось и над его головой открылась темная бесконечность. Отчего-то Алекс знал, что это именно бесконечность.

Червь существовал в своем собственном измерении. Его габариты не поддавались осмыслению… Снаружи этой красоты не увидишь — только изнутри путник мог рассмотреть и сияющий столб, и внутреннее море, и бесконечное пространство вместо неба. По крайней мере так рассказывал Марах. По его словам, это самое удивительно зрелище, какое только можно вообразить.

На этом странности не закончились. Столб уходил не только в бесконечность вверх, но и в бесконечность вниз — внутреннее море не имело дна. Червь пронзал Другую Сторону насквозь.

Поток все еще нес Алекса по твердой поверхности, но уже отсюда он смог рассмотреть границу долины. Край выглядел так, словно в земле вырезали огромный круг и вынули всю почву. Обрыв уходил на несколько километров вниз и… заканчивался. Что там дальше Алекс не знал. По утверждению Мараха внутреннее море лежало за пределами и Другой Стороны, и его родной планеты. В этом месте два плана бытия соединялись и снова расходились. Червь соприкасался с его миром и уходил дальше.

Сверху и снизу над Алексом клубилась тьма без единого пятнышка. Он не видел ни звезд, ни других источников света. Только сам Червь, как бесконечная сияющая линия, скрывался в немыслимой дали. Марах также рассказывал, что существует теория, что эта линия никогда не сворачивает, но неведомым образом соединяет все миры в кластере в единую паутину…

— Какая же красота, — невольно прошептал Алекс.

Его глаза наполнились слезами восторга.

Увидев невероятный феномен во всем великолепии, Алекс вдруг понял, что за чувство узнавание он ощутил — Червь, как символ бесконечного пространства, спровоцировал то самое переживание звездного неба, которое изменило его жизнь в детстве. Странно только что триггером послужил звук, а не зрелище.

В его груди зародилось чувство единение с этим прекрасным явлением, а центр энергетической системы незаметно для Алекса начал вибрировать в унисон со столбом света. В какой-то момент Алекс понял, что название «Червь» в корне неверно. Так мог сказать профан, который не чувствует красоту пространства. Перед ним высился не «Червь», а исполинское дерево, соединяющие миры, — живое воплощение бесконечности. Если что и могло послужить символом бескрайности и беспредельности, то, несомненно, это светящееся дерево перед ним.